Дракон в небе остался один, а вот девиц на земле — еще две. Только это был не самый хороший расклад с учетом того, что одной из этой пары мерзших на снегу посреди центральной столичной площади пани оказалась я. Если честно, то мне куда предпочтительнее было бы греться у камина, а не участвовать в этом жертвенном отборе. Другое дело — никто мнения дщерей великих родов, проигравших крылатым, не спрашивал. Владыка приказал — мы и стоим. Истуканами. В тоненьких меховых пелеринках, которые ничуть не подходили для зимнего морозца, а вот для того, чтоб подхватить насморк, — еще как.
Правда, стояли мы здесь не совсем на убой. По официальной версии — так точно: неделю назад драконы затребовали двенадцать дев из определенных родов, но, как объявляли народу, забрать обещали лишь нескольких. Каких именно — решали крылатые. Единственное, что особо подчеркивалось в договоре: девицы должны быть молодыми и красивыми.
Вот все двенадцать панночек и готовились к сегодняшнему дню как могли. Большинство решило, что драконы явно мясо любят и на кости бросаться не станут, а потому последние дни девы усердно худели. Я же рассудила иначе: раз крылатым понадобились именно красавицы, значит, дело явно не в количестве жирка на талии. И пошла от противного.
В отличие от моей соседки, пани Новак, которая решила умирать красивой. Хотя она и так была хороша: тоненькая, рыжеволосая и миленькая настолько, что даже смертельный ужас, от которого у большинства глаза становятся навыкате, а рот — неприлично открытым, был ей к лицу. Такому одухотворенно-трепетному, с оленьими глазами и решительно сжатыми губами. Меня же, я искренне надеюсь, страх лишь портил, как и льняные волосы, которые я уложила так, чтобы они смотрелись седыми патлами, и второй накладной подбородок.
Тот неприятно давил на шею, норовил съехать в декольте и уже полчаса заставлял меня держать голову так, будто на мне не платье, а парадный мундир, а где-то впереди маячит еще и барабанщик. Но несмотря на всю эту прямоту в районе, где у приличных девушек корсет рисует талию, у меня выпирало. Показательно так… Примерно как на девятом месяце на сносях. Да и плечи, подбитые ветошью, не подкачали — как у гренадера.
Народ, стоявший в отдалении и глазевший (а зевакам только дай повод потаращиться да посудачить, и разбор драконами трофеев — ничуть не хуже других), перешептывался: мол, у пана Драговила дочка-то брюхатая.
Правда, я эту особенность, пока до площади не доехали, усердно прятала, чтоб таки не содрали с меня все наверченное непосильным трудом. Ибо даже у безобразия должны быть границы. И отец такой позор бы для рода не допустил. Так что, пока ехали сюда, я почти не дышала. А как встала под охрану караула, так и выдохнула, и округлила все, что могла…
