Кольский полуостров, трасса на Снежногорск
17 июня 1991 года, 09:17
Два армейских «Урала» с усиленной бронёй кабины и кузова шли на север. Только начавший таять снег был покрыт ледяной коркой и лежал на обочинах грязными проплешинами, свинцовые блюдца озёр отражали низкое, белёсое небо. За Полярным кругом июнь не чувствовался — изо рта шёл пар, хотя отопление в кабинах работало на пределе.
В головной машине, в кабине, сидели трое. Водитель — немолодой сержант с красными от хронического недосыпа глазами — крутил баранку молча, не отрывая взгляда от серой ленты асфальта. Рядом, на пассажирском, устроился Михеев. На заднем сиденье, привалившись к вибрирующей дверце, сидел Яцев. Палец лежал на спусковой скобе, глаза сканировали горизонт. В кузове этой машины тряслись десять бойцов группы прикрытия — Рогов, Кузнецов, Ковальчук и остальные — стиснув оружие и слушая треск помех в динамиках портативных раций. Окон в кузове не было — только брезентовый тент и стальные борта. Мир снаружи они воспринимали лишь по толчкам рессор, вою двигателя и редким командам, пробивавшимся сквозь шипение эфира.
Во второй машине, в кабине, тоже было тесно. За рулём — такой же молчаливый водитель. Рядом с ним — Вихрова. Прямая, как штык. Она смотрела вперёд, изредка касаясь кнопки рации. Сзади, на откидном сиденье, поместились двое: Игатов и Ковалевская. Физик щурился сквозь заляпанные очки, листая на коленях потрёпанный блокнот с формулами — пальцы мелко дрожали в такт вибрации. Ковалевская сидела рядом, прижимая к груди полевую сумку. Форма, выданная в Архангельске, сидела на ней ладно. От ткани попахивало складской пропиткой, но собственный запах хлорки, въевшийся в волосы после спецблока, всё равно пробивался. Тошнота, начавшаяся ещё у моста, не проходила — только нарастала, подкатывая к горлу тугим ледяным комом.
Снежногорск возник внезапно. Сопки расступились, и дорога нырнула в серую кирпичную пасть пятиэтажек.
Это был мёртвый город. Улицы стояли пустые и неестественно чистые, словно кто-то прошёлся по ним гигантской метлой, убрав весь мусор, обломки, следы паники. Окна жилых домов зияли чёрными провалами — стёкла лежали на асфальте, все до единого выдавлены наружу, будто изнутри квартир что-то ударило с чудовищной силой. Машины стояли у обочин с распахнутыми дверцами, внутри — ни людей, ни следов борьбы, ни пятен крови. И запах. Сладковатый, резкий, металлический — озон после грозы, но тяжелее. Гуще.
Яцев подался вперёд, вглядываясь в пустые перекрёстки.
— Сбрасываем скорость. Идём на первой. Без команды не высовываться.
