Лес был не похож на те, где мы бывали в походах. Деревья здесь росли под странными, неестественными углами, а небо напоминало разлитое чернильное пятно. Было тихо — настолько, что я слышал собственный пульс. Это была тишина, от которой закладывает уши.
Я знал, что иду куда-то, хотя не помнил, как здесь оказался. Ноги вязли в опавшей хвое, которая на ощупь была похожа на холодный песок.
Фигура возникла метрах в десяти. Она просто «была» там, будто всегда стояла в тени между двумя искривленными стволами. Она не выделялась — скорее, вырезала дыру в пространстве, поглощая свет вокруг себя.
Я остановился. Горло сжало спазмом, но я всё же выдавил:
— Кто здесь?
Фигура не шелохнулась, но я почувствовал, как по коже пробежал холод. Это не был страх — скорее, острое, почти болезненное чувство чужеродности. Будто рядом со мной стояло что-то, чему не место в этом мире.
— Ты всё еще пытаешься всё посчитать, — голос прозвучал не снаружи, а прямо у меня в затылке. В нем не было злости, только бесконечная, тягучая усталость. — Ты думаешь, что если провел черту, то она удержит тебя внутри?
Я сделал шаг назад, но земля под ногами вдруг стала податливой, как тонкий лед.
— Я не знаю, о чем ты, — ответил я, чувствуя, как внутри нарастает раздражение.
— Знаешь, — ответило существо. — Ты берешь осколки того, что было сломано, и пытаешься собрать из них каркас. Но каркас не делает тебя сильнее. Ты лишь создаешь иллюзию, что всё под контролем. Пока ты занят этим, трещины становятся глубже.
Мир вокруг внезапно вздрогнул. Четкие контуры деревьев начали «плыть», искажаться, как отражение в разбитом зеркале. Звуки пропали совсем, остался только низкий гул, от которого заболели зубы.
— Скоро, — прошелестело существо, и я почувствовал, как этот звук проникает прямо в кости. — Скоро ты перестанешь видеть разницу.
Всё вокруг рассыпалось в серую пелену, которая сжалась до размеров точки, а потом лопнула.
Я рывком сел в постели.
В комнате было темно и душно. За окном — серые многоэтажки Москвы, припорошенные ночным снегом. На столе — тетрадь с расчетами по физике и недописанная курсовая.
Я тяжело дышал, глядя на свои руки. Браслет на запястье в полумраке слабо пульсировал, словно второе сердце. На коже еще оставалось ощущение холода того леса.
На часах было 3:14. В квартире стояла мертвая тишина, но мне казалось, что кто-то всё еще стоит в углу комнаты, в самой густой тени шкафа.
