Капсула умирала медленно.
Сначала — визг разрываемого металла, потом — удар такой силы, что Айрис потеряла не секунды, а целые куски реальности. Провал. Тишина. Снова удар. И наконец — тишина другого рода. Живая.
Она пришла в себя от запаха.
Не от боли — хотя боль была везде, пропитала каждое сухожилие, каждый сустав. Не от звука — хотя джунгли вокруг дышали и пульсировали так, что воздух казался физическим веществом. Именно запах вытащил её из темноты: сладкий, тяжёлый, с привкусом озона и чего-то органического, что не имело названия в земных каталогах. Ахерон-7 пах как живое существо. Как что-то, у чего есть рот.
Айрис открыла глаза.
Над ней — купол джунглей в пятидесяти метрах высотой. Гигантские грибные шляпки, каждая размером с посадочную платформу, светились бледным голубым светом — мягким, почти успокаивающим, если не знать, что этот свет означает. Между ними — лианы, толстые как корабельные тросы, пульсировали розовым и фиолетовым в такт чему-то невидимому. Биоритм планеты. Она читала о нём в закрытых архивах Ксенобиологического института. Видела снимки.
Снимки не передавали масштаба.
И снимки не издавали звуков.
Джунгли пели. Низкочастотный гул, который не столько слышишь ушами, сколько чувствуешь грудиной — как будто рядом работает огромный двигатель, скрытый под корнями. Айрис инстинктивно задержала дыхание, прислушиваясь. Её диссертация по эмпатогенным экосистемам внезапно обрела плоть и кровь, и эта плоть смотрела на неё отовсюду одновременно.
Спокойно, — сказала она себе. — Ты знаешь эту систему. Ты изучала её семь лет.
Знание не унимало сердцебиение.
Она попыталась встать и только тогда поняла масштаб повреждений. Правая нога — нога слушалась, но каждое движение отзывалось в бедре острой болью, достаточно острой, чтобы перед глазами потемнело. Рёбра — как минимум два сломаны, вдох давался с трудом. Левое предплечье рассечено осколком обшивки — рана неглубокая, но кровила. Кровь на Ахероне-7 была проблемой. Запах железа привлекал определённых существ быстрее, чем крик.
Айрис закусила губу и встала.
Капсула — то, что от неё осталось — лежала в тридцати метрах: деформированный кокон из чёрного металла, вскрытый ударом о землю как консервная банка. Аварийный маяк мигал красным в полутьме. Не трогать. Маяк привлечёт корпоративные корабли раньше, чем спасательные. А корабли зачистки Прайма приходят не спасать выживших — они приходят убедиться, что выживших нет.
Она сделала шаг в сторону от обломков.
Потом ещё один.
Джунгли отреагировали немедленно: несколько лиан у неё над головой плавно изменили оттенок с розового на тёплый янтарь — нейтральный цвет, цвет наблюдения. Биосфера фиксировала новый источник гормональных сигналов. Айрис намеренно замедлила дыхание, прогоняя страх глубоко вниз, под диафрагму. Методика полевого присутствия. Первое правило работы в эмпатогенных зонах: стань скучной.
