Холодный дождь сек по лицу Алисы, смешиваясь со слезами и грязью. Девушка бежала сквозь чащобу Гнилого Леса, где ветви, как костлявые пальцы, хватали за платье. Безжалостно рвали легкую ткань. За спиной – не погоня. Хуже. Тишина. Та самая, что наступает за миг до удара грома. Та, что высасывает воздух из легких перед криком.
Она вылетела на край высокого обрыва. Темные волосы взметнулись за спиной и опали безжизненными прядями. Внизу бурлила река Седых Теней. Позади раздался тихий щелчок. Тонкий, как сломанная игла. Время остановилось. Застывшие капли дождя повисли в воздухе. Падающий с ветки лист замер в сантиметре от земли. Крик чайки застыл в горле птицы. Алиса почувствовала, как ее сердце сжалось в ледяных тисках, с трудом пропуская один-единственный удар. Бледная кожа покрылась испариной, дыхание застыло в легких ледяным ожогом. Мука. Невыносимая мука остановленного мгновения. Она медленно, с хрустом костей, повернула голову.
Вытянутая фигура в плаще цвета ночной бездны стояла в десяти шагах. Лица не было видно – только глубокая тень капюшона. Но девушка чувствовала его острый взгляд, лишенный всего человеческого. Взгляд того, кто видел слишком много эпох и презирал их мимолетность.
Он не стал приближаться, лишь поднял длинную тонкую руку без перчатки. Кожа была странного, перламутрово-серого оттенка, словно покрытая инеем веков. Пальцы сомкнулись в жесте, напоминающем ловлю невидимой нити.
Боль в груди Алисы взорвалась. Она рухнула на колени, вцепившись руками в промозглую землю. Тело начало корчиться от жуткого неестественного замедления. Кости хрустели под гнетом остановленного ритма. Мышцы натягивались, как струны. Кровь замедляла течение в венах. Несчастная чувствовала свое сердце, которое уже не могло сделать ни одного удара. Хотела закричать, но из горла вырвался лишь хриплый стон. Перед глазами поплыли кровавые пятна. Ее глаза. Когда-то светло-карие, теплые – погасли. Радужка съежилась, утонула в бездонной, абсолютной черноте. Контраст с ее мокрыми, вмиг поседевшими волосами, был пугающе, болезненно прекрасен. В этих черных глазах отразился весь ужас, вся боль, вся обреченность.
– Ваша вечная молодость – иллюзия! – прохрипел преследователь. В его голосе прорвалась многовековая усталость и горечь от человеческих ошибок. – Вы гниете изнутри, пока сияете снаружи. Не в этом истинная суть БЕЗВРЕМья. Настала пора расплаты. Вечность не терпит долгов.
Тело Алисы, доведенное магией Хроноса до предела стазиса, превратилось в мириады острых, как бритва, кристаллов застывшего Времени. Они брызнули во все стороны, переливаясь тончайшим, неземным звоном, и исчезли, растворившись в остановленном дожде. На месте, где она стояла, осталась лишь огромная лужа густой, вязкой, почти окаменевшей крови.
