Два дня назад Мэтис очнулся.
Фор узнал об этом позавчера, но испытал не только радость и облегчение. На сердце у него сгустилось липкое беспокойство: страшно было подумать о последствиях. Всё в точности как со страниц дневника детектива-медиума: колотые раны на груди, плече и ладони, а также резаные – на нижней части лица. Лишь вернувшийся домой кузен помешал мерзавцу закончить начатое. Убийца поторопился: вогнал нож по самую рукоять, но не вытащил его, иначе кровь затопила бы лёгкие за секунды и несчастного было бы невозможно спасти. Эта «ошибка» позволила Мэтису выжить. Врачи сделали всё возможное, но его состояние оказалось слишком тяжёлым, и он так и остался где-то между жизнью и смертью – в коме.
Дни собирались в недели, а недели открыли счёт месяцам. Мэтис не приходил в сознание, погружённый в сон без мыслей и чувств. После третьей недели врачи разводили руками и отказывались давать прогнозы. Все полагали, что ещё день-другой, и он умрёт, а если не умрёт, то никогда не проснётся. Чем дольше продолжалась кома, тем меньше оставалось надежды.
И вот, спустя два месяца и двенадцать дней, Мэтис открыл глаза. Очнулся он ненадолго и снова погрузился в сон, но на следующий день уже пытался говорить и даже встать с кровати, а гостей к нему допустили только сегодня.
Фор с трудом представлял, что стало с лицом друга: когда он видел его в последний раз, на нём был непроглядный слой бинтов. Наверняка порезы выглядели уродливо, но хуже, если пострадал рассудок: медицине известны необратимые последствия комы. Проснулся ли Мэтис таким же, как прежде, или теперь он другой человек и внутри, и снаружи? Оставалось лишь надеяться, что всё в порядке и скоро наладится, а худшее позади.
Врачи уверяли, что пациент быстро идёт на поправку, называли его возвращение чудом. Фор был безмерно благодарен Крису за помощь: тот оплатил медицинский уход, лучший из возможных. Начальник сам предложил, причитая о том, в каком сумасшедшем мире они живут, и упрекая Мэтиса за то, что на ночь не закрывает балкон. Он всегда оставался собой, неунывающим и последовательным, и, к стыду помощника, даже не догадывался о том, что спасает настоящего телепата-медиума, а не мальчика с временной аномалией в работе мозга, которая бесследно исчезла после сеансов профессора Фейста.
Но не только ложь не давала Фору покоя. В Прилесье примерно каждый десятый случайный погибший умирал от автоаварии, чуть меньше – от бытовых несчастных случаев, столько же – от драк и домашнего насилия. В разы чаще умирали от болезней: лидерами по унесённым жизням оставались раковые и сердечно-сосудистые заболевания. А вот от рук пресловутого маньяка погибло, по словам детектива-медиума, всего четверо из сотен погибших. И каковы были шансы Мэтиса пополнить этот список? Никаких! Однако теперь он один из пяти, кто повстречал безликого демона, и единственный выживший. Почему именно он из восьмисот с небольшим тысяч жителей Прилесья и ближайшего округа? Неужели Мэтис всё-таки сам нашёл убийцу? В это сложно было поверить, ведь учитель Фейст потрудился на славу, чтобы изучить его чувствительную психику и внушить ему не видеть чужие воспоминания – ужасный поступок, преследовавший благую цель.
