Мне снился чудесный сон… Я плавала в прохладной прозрачной воде, плавно двигая руками и ногами. Вода как будто сама купала меня, бережно баюкая на волнах. В теле было ощущение полного спокойствия и гармонии, как будто я дома, я часть этой стихии, я её дитя… Именно здесь я и появилась на свет, возникла из этих глубин, собралась в единый безупречный, прекрасный организм из света, солнечной энергии и капель воды… Яркое теплое солнце игриво отражалось от волн и щекотало мне нос своими лучами. Я зажмурилась от удовольствия… И вдруг почувствовала, что НЕЧТО загородило от меня солнце — на лицо упала неожиданная тень, которая обломала весь кайф такого чудесного сна. Лёжа на волнах, я недовольно приоткрыла один глаз в надежде, что мне показалось, или это какая-нибудь любопытная ворона временно зависла над моей головой. Почти угадала. Только не ворона, а скорее коршун. Светло-русый, взъерошенный, недовольный коршун с колючими голубыми ледышками вместо глаз и ехидной кривой улыбочкой, явно читающейся под мокрой мочалкой бороды. Первой моей мыслью было: «О господи, как я ненавижу этих блондинистых мужиков, да еще и с бородой… небось оттуда можно мешок хлебных крошек и других объедков начесать и…» Закончить свою гениальную догадку я не успела. Этот бородатый хам неожиданно снизошел до монолога: «Ну что, коряга? Наплавалась? Давай вылезай!» Тут он схватил меня за волосы одной рукой, подтянул к себе поближе, а второй рукой стал противно брызгать водой мне в лицо. Ар-р-р-р-р!!! Я была готова отгрызть его ручищу! Да как он посмел! Это я — коряга?!! Да я!.. Я прекрасный организм!!! Да я!.. Да я ему!.. Я ему глаза выцарапаю и бороду выдеру!!! Изо рта у меня вырвались невнятные возмущенные звуки, ловко перешедшие в протяжное: «А-а-а-а-ах-х-х ты ж е-е-е-етить твою!..»
Именно на этой пронзительной фразе я открыла глаза в своей кровати ровно в тот момент, когда кот Василий, закончив мочиться на одеяло в области моей груди, с невозмутимым видом «закапывал» последствия своей деятельности, брызгая мне в лицо её остатками с лап. От такой наглости я сперва оторопела, молча «впитывая» лицом эту неожиданную уринотерапию. А потом, сложив все полученные во сне и наяву впечатления воедино, заорала диким голосом: «Васили-и-и-иск, а-а-а-ах ты ж е-е-етить твою!..» Кот вздрогнул и активно начал процедуру своего спасения через телепортацию под диван. Котяра привык: в обычной жизни я величала его Васькой, в минуты особого расположения и любви — Василевсом. А если я назвала его Василиском, значит неумолимо приближается капец, и пора делать лапы, причем побыстрее и подальше. Сбросив с себя ароматное одеяло и вскочив на ноги, я рванула в ванну за шваброй, твёрдо намереваясь выгнать из-под дивана этого паршивца и посадить на кол, то есть на эту самую швабру. На подходе к ванной комнате я обнаружила причину моего нежданного утреннего омовения мочой: запертая дверь. Я забыла оставить дверь в ванную открытой на ночь, и Васька, лишившись доступа к лотку, выполнил свои утренние процедуры мне на одеяло. Чтоб неповадно было. Ладно, рыжий чертила, один — ноль в твою пользу, галочку я себе поставила. Живи пока, сама виновата…
