Белый шум
I
Зима в этом году выдалась снежной и морозной. Это единственное, в чём я был уверен. Деревья, укутанные до середины стволов снежным одеялом, прятались в низинах. Окружённые холмами, они создавали дополнительные места, где можно было укрыться и даже переночевать, не боясь замёрзнуть. Нависающие мохнатые снежные лапы с деревьев создавали шикарные убежища, и всего-то надо было аккуратно подлезть внутрь – ночлег готов. А если удачно развести костёр, то запёкшийся снег создавал купол не хуже крыши дома. Весело присвистывая, январский ветер обходил эти лощины и устремлялся к открытым просторным полям, переметая старый снег. Тусклое солнце висело в небе безжизненным блином, и я в сотый раз ловил себя на мысли, что оно никогда не меняет своего положения на небосводе. Просто висит и тускло светит, будто кто-то забыл выключить лампочку. Снег хрустел под лыжами, но звук был глухим, ватным. Эхо в этом лесу никогда не возвращалось.
Я будто хорошо зная эти места, прекрасно ориентировался. Но это неврождённая чуйка. Что-то похожее на мышечную память, будто я уже много раз ходил по этим лесам, хотя был здесь впервые. Наверное, я видел, как вели себя животные и птицы в лесу, инстинктивно следуя их повадкам. В животе скулило, но останавливаться было нельзя. Пальцы на руках и ногах я отморозил и не чувствовал совсем. Варежки потерял ночью, петляя между озёр. Я уговаривал себя, что осталось совсем чуть-чуть, до базы ещё немного, но силы покидали меня.
Взглянув на наручные часы, я поймал себя на мысли, что не так уж я сильно сдал. Десять километров за два с половиной часа – это, можно сказать, мой личный рекорд, хотя соревноваться мне было совершенно ни к чему. Связи с отрядом не было. Рация ловила только монотонный белый шум, в котором проскальзывали обрывки наших же вчерашних переговоров. Мой ТП (тактический планшет) неизменно показывал нули, но я, периодически, всё же экономя энергию, его включал, в надежде на загрузку хотя бы карт местности.
Сумерки наступали быстро, солнечный блин растворился, и леденящая мгла окутывала всё вокруг. Когда я вырвался из лап леса, увидел, уже недалеко огоньки кострищ. Эх, бестолковые, никакой маскировки. Я вмиг сосчитал количество людей, и даже, подойдя ближе, услышал разговоры.
– …Торчим, мёрзнем как дураки, – хрипло, часто затягиваясь сигаретным дымом, бубнил мужик, похожий на Карлсона: маленький, толстый, с лысиной на макушке и рыжими кучеряшками на висках. – Какой смысл от этой операции? Мы месяц сидим здесь. Пора признать – задание мы провалили.
