Глава 1. Наследство на холме
Старый «Рейндж Ровер» кашлял, захлебывался и стонал так, словно каждый из десяти километров разбитой гравийной дороги отнимал у него год жизни. Дэвид вцепился в руль побелевшими пальцами, пытаясь удержать тяжелую машину в глубокой колее, продавленной лесовозами. За окном мелькали стволы корабельных сосен, смыкавшиеся над дорогой плотным зеленым сводом. Солнце уже цеплялось за их верхушки, окрашивая салон автомобиля в тревожные багровые тона.
Дарья смотрела прямо перед собой. На ее коленях лежала пожелтевшая гербовая бумага с витиеватой печатью нотариуса — уведомление о вступлении в права наследования. Мистер Элайджа Торнхилл, двоюродный дед по материнской линии, которого она видела один раз в глубоком детстве на похоронах собственной бабушки, оставил ей все. Не просто счет в банке или коллекцию фарфора, а этот кусок леса, эту гору и дом, который притаился на самой ее вершине.
— Ты уверена, что мы не заблудились? — голос Дэвида звучал напряженно. Он всегда говорил таким тоном, когда чувствовал потерю контроля. Его мир состоял из ипотечных графиков, квартальных отчетов и переполненного серого офиса в центре мегаполиса. Этот лес был для него враждебной территорией.
— Навигатор умер два километра назад, — ровно ответила Дарья. — Но дорога здесь одна. В конце концов, куда можно ехать по единственной дороге в лесу, кроме как к дому?
Она пыталась сохранить спокойствие, но внутри нее натянулась невидимая струна. Радость от внезапного избавления от долгов за крошечную студию на окраине города давно испарилась, оставив после себя липкую, иррациональную тревогу.
Дорога сделала резкий поворот, вырвавшись из плена деревьев на открытое пространство. И машина встала. Не заглохла — Дэвид вовремя успел нажать на тормоз. Они просто замерли, глядя вверх.
Дом не стоял на холме. Он его подминал под себя. Черная громада викторианской готики, ощетинившаяся десятком каминных труб, похожих на трубы броненосца. Асимметричные башни-бельведеры пронзали небо, кружевное чугунное литье балконов проржавело до цвета запекшейся крови. Фасад, сложенный из темного камня, зарос диким плющом так густо, что казался частью самого ландшафта, древним курганом, случайно принявшим геометрическую форму. Окна первого этажа были заколочены грубыми сосновыми щитами, но стекла верхних этажей тускло отражали умирающий свет дня.
Дэвид заглушил мотор. Наступившая тишина была оглушающей. Исчез гул двигателя, исчез шум ветра в хвое — казалось, сам лес затаил дыхание. Пахнуло сыростью, прелой листвой и чем-то еще, сладковато-химическим, напоминающим запах старых лекарств.
