Алиса прикрыла глаза. Сердце трепетало в груди, словно пойманное в силки. Прохладные атласные простыни холодили разгоряченную кожу. Все, что было пару мгновений назад, упорхнуло, словно стайка бабочек, покидая благоухающий цветок. Оставалось цепляться за недавние грезы, понимая, что с каждой секундой они все дальше от реальности. Открыв глаза, Алиса наблюдала, как собственная реальность в лице угрюмого молодого человека, скользнула взглядом по ее обнаженному телу. Девушка томно потянулась и откинула тяжелую копну золотистых волос. Лукавая улыбка тронула ее губы, когда парень нахмурился еще больше.
– Прикройся и прекращай меня соблазнять, – одеваясь, строго сказал он.
Она, уверенная в своей сексуальности, не подумала выполнить просьбу. Наоборот, переменив позу так, чтобы длинные ноги с изящными лодыжками выглянули из-под простыни, она усмехнулась. В глазах горел вызов.
Похлопав по опустевшему месту рядом с собой, Алиса негромко позвала:
– Иди ко мне…
– Вставай, лежебока! – угрюмая реальность в лице молодого человека упрямо не желала смягчаться. – Во второй половине дня я должен быть на важной встрече.
Девушка надула губки.
– Надоели мне твои важные встречи, бесконечные отъезды, долгое отсутствие, а потом здрасьте, приехали, люби меня и развлекай…
– Алиса, девочка моя, ведь это моя работа, за которую мне платят деньги. Немалые деньги, между прочим, – спокойно, словно малому ребенку, объяснял он.
– А я замуж хочу! Ты промурыжишь меня и бросишь.
Молодой человек усмехнулся:
–Я где-то слышал, что брак – это тайный заговор женщин против мужчин. Хорошо сказано, n’est-ce pas[1]?
– Не переводи разговор! Ты как наркоман, посидишь полмесяца дома, и у тебя начинается ломка. Мне уже надоело отлавливать тебя между поездками. Я ощущаю себя надувной куклой, которою используют по надобности, а потом сдувают и забрасывают в антресоль, чтобы не мешала.
Не дожидаясь ответа, Алиса вскочила с кровати и начала стремительно одеваться. Как назло, скомканные и разбросанные накануне вещи категорически не желали возвращаться на свои места, норовя надеться то наизнанку, то задом наперед.
Парень подошел к ней вплотную, развернул к себе и обхватил лицо ладонями, заставив посмотреть в глаза:
– Душа моя, я ведь никогда и ничего тебе не обещал.
Его карие, такие родные глаза были, как никогда серьезны и от этого стало еще тяжелее. Ком сдавил ее горло. Все оставалось по-прежнему. Яркие вспышки сменялись стремительным остыванием и отдалением.
