Свежий ветер с полей, наполненный ласковым запахом скошенного сена, раздувал разведённый костёр.
Прокоп, прищурившись единственным глазом, посмотрел на солнце, которое, прячась в красном зареве, садилось за горизонт.
Дед подкинул в огонь ещё пару поленьев, сел на большое, старое и давно срубленное дерево, которое лежало на краю поля недалеко от его хаты, после чего с интересом стал наблюдать за собиравшимися вокруг костра детьми.
Их звонкие голоса, обсуждавшие уходящий день, разливались по округе, заглушая скрежет оживившихся после жаркого дня сверчков.
К костру, громко споря, шли двое мальчишек. Один из них, долговязый и жилистый, лет тринадцати от роду, с ехидным лицом, сказал другому, коренастому, но тоже крепкому парнишке в красной хлопковой рубахе с косым воротом:
— Да я просто храбрее, поэтому и не испугался перепрыгнуть через овраг! — бойко доказывал он. — А ты струсил… Вот и весь разговор.
— Ничего я не струсил, — бухтел крепыш в ответ.
Прокоп с интересом посмотрел на него. Он был помладше долговязого. Однако ещё детское скуластое загорелое лицо уже говорило о твёрдости характера мальчика.
— По силе мы с тобой, Харлам, равные, — продолжал паренёк. — У тебя ноги длиннее, поэтому ты и допрыгиваешь. А мне зачем в овраге валяться, если знаю, что не допрыгну? Где тут твоя храбрость? Просто используешь своё преимущество.
— Вот я и говорю, что ты струсил, Глеб, — подытожил Харлам.
Коренастый промолчал и, насупившись, сел на траву, скрестив ноги, и уставился на огонь.
Долговязый сел рядом и, довольный собой, обвёл взглядом присутствующих детей, которых собралось уже больше десятка.
— Ведь я прав? — спросил он, обращаясь ко всем.
Молчание в ответ польстило ему, и он, сделав важный вид, тоже стал рассматривать костёр.
Дед задумался, оглядывая мальчика. Харлам слыл забиякой и славился своей ловкостью, хотя характер имел заносчивый и хитрый.
— Харлам, если ты храбрый, проводишь меня сегодня до дому? А то дядя Казимир опять своего Злодея выпустил бегать. А это пёс подкоп под забором сделал и проходу не даёт.
Речь девочки лет восьми заставила всех вопросительно поглядеть на храбреца. С просьбой и наивно, она смотрела на него своими синими глазами, выделявшимися на её загорелом румяном личике, и при этом нервно теребила кончик длинной, туго сплетённой косы из её чёрных прядей.
Харлам задумался, оторопев от просьбы девочки. Дед наклонился, протянул к огню ладони и потёр их, а сам внимательно наблюдал за парнишкой. На лице Харлама выступила бледность, потом оно резко покраснело.
— Ты, Алька, что, ошалела? – возмутился он. — Злодей — самый дикий пёс в деревне, а ты хочешь, чтобы он нас двоих погрыз?
