Осознав, что постепенно просыпаюсь, я повернулась на бок и попыталась забросить ногу на одеяло. Не найдя его край, прекратила попытки и потянулась.
Вчера до самой ночи планировала программу экскурсии по новой выставке в музее. Помню, голова очень сильно болела, но выставка… уже сегодня! Сколько сейчас времени?!
Я испуганно распахнула глаза и начала шарить руками вокруг подушки в поисках телефона. Найти его никак не удавалось, а яркий свет из окна слепил глаза. Значит, точно проспала.
Да где эта мерзкая железка? Когда не надо вечно звенит, а когда надо – не найти. Я же точно заряжала его вчера вечером, почему будильник не сработал?
Когда свет наконец перестал мешать и я увидела кровать, замерла и отдернула руки. Постельное точно было не моим: никогда в жизни не купила бы себе белое – слишком напоминает больничную палату.
Да и большая подушка с кружевами тоже не моя. Я на ортопедической уже лет пять спала: иногда это помогало просыпаться без боли в висках и шее. Но эта… я протянула руку и пощупала, чтобы подтвердить подозрения. Точно, перьевая. И ткань белья плотная, наощупь на натуральную похожа. Хлопок? Перкаль? Бязь? Да черт ее знает, но точно не привычная мне синтетика с бежевыми асимметричными ромбиками.
Я точно не дома. Может, все-таки в больнице? Недаром ведь простыни белые.
Собравшись с силами, подняла глаза и осмотрелась. Комната, будто сошедшая с иллюстрации в учебнике по истории России, поплыла перед глазами, и я рухнула обратно на подушку. Уже с нее продолжала осматривать помещение.
Сначала взгляд зацепился за камин – в юности я всегда мечтала, что в моем доме обязательно будет камин, но в городской квартире настоящий обустроить невозможно, а заменять пошлыми электрическими аналогами не хотелось. Потом – за потрепанные кресла с зеленой обивкой, царапинами на изящной резьбе дерева. Не менее потрепанный жизнью комод с зеркалом на нем и композицией из картин вокруг, которые из-за головокружения и тошноты я толком не разглядела.
Стены покрывали светло-зеленые обои в темную полоску. Хотя нет, не обои: рядом с кроватью висел оторванный клок, и на бумагу он не походил. С трудом приподнявшись на локте, я коснулась стены над кроватью. Точно: ткань.
Я что, уснула прямо в музее? У нас конечно есть экспозиция, которая так и называется – “барская опочивальня” – но она выглядит совершенно иначе. Хотя похоже, конечно. Но разумеется мне бы даже в пьяном бреду в голову не пришло взбираться на кровать, которая в сущности и была главным экспонатом, а заодно единственным действительно старым предметом в той части выставки.