Действующие лица
Авдотья «Дуня» Кукушкина — 32 года, в коротких шортах под лабораторным халатом, любит кофе с коньяком и ругаться с призраками коров. Логика: «Если умер — не значит, что не должен платить по счетам».
Эраст Мороков — «Некромант прет-а-порте», носит чёрную водолазку (похудевшую в талии на три размера), коллекционирует проклятия вместо визиток.
Фимка — полупрозрачный домовой в пионерском галстуке, тащит всё блестящее и комментирует жизнь, как Роза из «Подержанных львов».
Зинаида Поликарповна — бывшая учительница пения и по совместительству дух-хранительница кухонного комбайна.
Валерий Цикутов — аптекарь-алхимик, жертва (первая), весь перепитый собственной настойкой.
Клавдия Смердящая — первая красавица деревни, любовница Эраста, «девушка-шипучка» с головой, набитой ватой.
Часть 1. «Ни дня без трупа, или Ветеринара вызывали?»
Глава 1. Где кофе, там и скандал
— Я сказала: **стоять!** Куда попёрся, рогатый паразит?!
Двухсоткилограммовый единорог по кличке Аполлон замер на полпути к выходу, но буквально на секунду. Его аметистовый рог, унизанный стразами (хозяйка была той ещё любительницей гламура), уже наполовину вошёл в дверную раму. Если бы не моя привычка ставить клетки с хомячками прямо у выхода, тварь бы сбежала в приёмную и там, судя по всему, устроила бы геноцид.
— Аполлон, ты меня слышишь? — Я выставила вперёд шприц с успокоительным. — Я ветеринар со стажем. Я усыпляла бешеных барсуков и депрессивных грифонов. Ты — просто пони с самооценкой выше крыши.
Единорог обиженно всхрапнул и попытался боднуть дверь. Рама жалобно хрустнула.
— Твою ж... — прошептала я, ныряя под стол.
Сзади, из угла операционной, донёсся сочувственный вздох моей помощницы Зои:
— Дуня, может, позвоним хозяину? Он же маг, раз плюнуть — усыпит.
— Он в командировке в Нижнем Новгороде, колдует на корпоративе у нефтяников. — Я выползла из-под стола, вытирая с лица опилки. — Ему сейчас не до единорога, у него там бизнес-леди в норковых шубах требуют вызвать духа Газпрома.
Аполлон, наконец, высвободил рог из двери и торжествующе взвизгнул. Прямо как трамвай на повороте, если бы трамваи умели радоваться чужому горю.
Я замахнулась шприцем:
— Слушай сюда, рогатый. Либо ты сейчас получаешь укольчик и сладко засыпаешь под звуки «В мире животных», либо я вызываю своих знакомых из мясокомбината. У них как раз акция на конину.
Единорог замер. Его фиолетовые глазищи округлились. Похоже, до него дошло. Я медленно двинулась вперёд, приговаривая:
— Вот так. Хороший мальчик. Сейчас мы тебя полечим, почистим копытца, и ты поедешь домой, где тебя ждёт твоя ненаглядная хозяйка и свежее сено с шафраном.
