В краю, где багрянец сплелся с тенями,
Лисица белая пляшет отчаянно.
Рождена ли для крови и мрака кромешного,
Или Волк одинокий увлек ее в грешное?
Что, если алый – лишь лик обольщенья,
А в бездне таится иное значенье?
Может, Лиса, мелькнув в полутьме,
Сама замышляет игру в этом сне?
Кто виноват в игре роковой —
Судьба или волк с душой ледяной?
Иль хитрость ее, что опасней клинков,
И тк т паутину из крови и оков?
Из «Золотых сказаний Иномирья»
Гейлена Сорроуспринга, гл. 5, стр. 78
Мир укутался в призрачное полотно из алого и белого. Руки девушки были испачканы багрянцем и снегом – леденящим символом бойни, которую она устроила. Кровавые брызги пятнали землю, и каждая капля безмолвно свидетельствовала о ее деяниях. Когда-то она, возможно, отвернулась бы от такого зрелища, но теперь ее завораживали присущие ему хаос и мрачная красота.
Тень бесхитростного сожаления витала где-то рядом – на краю сознания, недостижимом и далеком. Будет ли преследовать ее этот безмолвный соучастник совершенных поступков? Она почти желала этого – жаждала, чтобы однажды вина отяготила душу. И все же сейчас она упивалась успокаивающей пустотой, наполнявшей ее существо.
Вдали звучали плач и крики.
– Какие жалкие создания, – усмехнулась она.
– Разве я не говорил? – Голос, откровенно зловещий, проскользнул ей в ухо, сочась темным обаянием. Девушка узнала его мгновенно. – Что ты станешь величайшим злодеем, которого когда-либо знал этот мир?
Затем голос растворился в ветре. Она позволила себе широкую, бесовскую, полную злорадства ухмылку.
Ее глаза, темно-рубиновые и лишенные раскаяния, сверкали жестоким весельем. Она размышляла, все ли произошедшее было лишь для того, чтобы она стала тем самым мастером манипуляций, которому суждено вновь низвергнуть целые миры. Она была не просто злодейкой – она была архитектором их падения.
И она смеялась, потому что никто, кроме нее, этого не знал.
Девушка услышала, как часы возобновили свой мертвый ход. Так начался отсчет для них. Для него. Впервые ей понравился этот звук – шум времени, гул пустоты и хаоса.
Средь белых снегов, где ветер поет,
Бродила лиса – одинокая, умная.
В царстве холодном кралась через лед,
Жаждая встречи, но страх был безумный.
Лес для нее убежищем стал,
