Орбита вокруг Земли кипела титанической работой. Мерцали сигнальные огни монтажных платформ, сновали челноки-тягачи, а между ними, раскинувшись на три километра в длину, висел флагман нового мира — «Астрея».
Этот корабль стал ответом человечества на тупик, в который зашла цивилизация. За последние десятилетия освоение Солнечной системы превратилось в гонку за сверхприбылями. Три гигантские мегакорпорации — «Атлас-Минерал», «Солар-Логистик» и «Нова-Тех» — держали в своих руках всю экономику. Они не были абсолютным злом; скорее, они были бездушными механизмами прогресса. Корпорации первыми рискнули отправить караваны к поясу астероидов и спутникам Юпитера, они создали инфраструктуру там, где раньше была лишь смерть. Но их хватка на горле земных правительств стала невыносимой. Любой шаг за пределы атмосферы стоил астрономических денег, а монополия на редкие металлы и изотопы позволяла диктовать условия целым континентам.
Именно тогда ООН и объединенное научное сообщество планеты пошли на беспрецедентный шаг. Впервые за всю историю наций и частного капитала грандиозный проект был создан совместными усилиями всех стран. Инженеры из Токио и Берлина рассчитывали прочность каркаса, физики из Женевы и Мумбаи проектировали кольца пространственного искривления, а ресурсы и редкие материалы собирались по крупицам со всех континентов.
В центральном отсеке модуля управления «Астреи» кипела работа. В просторном зале пахло озоном, раскаленным титаном и свежезаваренным кофе.
— Эй, Ясуо, если калибровка носового кольца сдвинется хотя бы на микросекунду при переходе, наш пространственный пузырь схлопнется еще до того, как мы успеем выговорить «марсианская орбита»! — разнесся по отсеку звонкий, чуть насмешливый голос.
Доктор Елена Рахман, главный координатор миссии из Дели, оторвалась от голографического планшета и посмотрела на молодую женщину в кресле главного навигатора. Это была Анаис де Рош, блестящий французский астрофизик с холодным аналитическим умом. Рядом с ней, не отрывая пальцев от сенсоров, сидел Ясуо Сато — гениальный японский инженер-кибернетик из Киото, отвечавший за синхронизацию квантовых полей между носовым и кормовым кольцами.
В дверях отсека показался капитан. Это был Дмитрий Игоревич Воронов — бывший командир тяжелых межпланетных ледоколов, человек с обветренным, изрезанным морщинами лицом и пронзительным взглядом светлых глаз. Воронов прошел сквозь все кризисы освоения дальнего космоса. Он прекрасно понимал правила игры, по которым жили корпорации, но искренне верил, что наука должна принадлежать всем, а не советам директоров на Земле. Его авторитет среди международного экипажа из ста семидесяти человек был непререкаем.
