Асхарат: Семя тишины
Автор: Г. Замостоцкий
ПРОЛОГ
Ветер в Пустошах не выл. Он скрежетал.
Гнал колючую песчаную позёмку сквозь глазницы черепов размером с хороший трактир, стирал в пыль то, что тысячелетия назад было плотью. Воздух здесь имел вкус — густой привкус старой ржавчины, соли и высохшей крови. В Пустошах выживали только двое: те, чей рассудок уже сгнил, и те, кто балансировал на самом краю.
Йор всё ещё надеялся, что они с Фаэлом относятся ко вторым. Хотя последнюю пару дней Фаэл пялился в серое марево так, будто читал там карту, понятную ему одному.
— Нихрена, — просипел Йор и сплюнул. Слюна вышла красной, пополам с песком.
Его левая нога превратилась в синюшную, раздутую колоду. Тряпка, грубо стягивавшая кривую ветку-шину, пропиталась сукровицей. Каждый шаг забивал в позвоночник тупой, пульсирующий гвоздь боли. На периферии зрения плясали чёрные мушки.
— Неделя, Фаэл. Неделя в этом дерьме. Только кости.
— Он здесь, — голос напарника прозвучал неестественно ровно.
Фаэл стоял прямо, не сутулясь, хотя левую руку намертво прижал к боку. Сквозь рваную кожу куртки там чернела корка. Рана не гноилась, но и не думала затягиваться — она просто сочилась, смердя железом и приторно-сладкой гнильцой. На попытки Йора осмотреть её, Фаэл лишь скалился: «Потом. Сначала найдём».
— Твой чёртов резонатор ошибся, — Йор вытер губы тыльной стороной ладони. Ветер тут же слизал кровь с кожи.
— Заткнись и смотри.
Фаэл кивнул на провал впереди. Не пещера — арка из изогнутых, пористых рёбер. Слишком массивных для человека. Слишком древних для этого мира. Внутри клубился мрак, от которого не тянуло сквозняком или трупным ядом. Оттуда веяло абсолютным, стерильным вакуумом.
Фаэл шагнул во тьму.
Йору оставалось лишь стиснуть зубы так, что скрипнула эмаль, и похромать следом. Он проклинал себя, жадность, резонатор и эту свалку мёртвых богов.
Внутри звук просто умер.
Ни эха шагов. Ни свиста ветра за спиной. Воздух казался плотным, как застывающая смола, он давил на барабанные перепонки. Тусклый луч их фонаря здесь казался жалким окурком. Любой, даже самый дешёвый Осколок запульсировал бы тут, почуяв живую кровь. Но здесь не было магии. Здесь было отсутствие всего.
Они нашли это в центре зала, под сводом гигантской грудной клетки.
Алтарь. Идеально гладкий, матово-чёрный камень. На нём — скелет, чьи одежды рассыпались в прах от одного колебания воздуха. А рядом с проваленным черепом лежала вещь.
Не Осколок. Осколки обещают силу, они поют в руках.
Это был сгусток ночи. Идеально круглый камень, который жрал свет их фонаря. Дыра, прожжённая в полотне реальности.
