Глава 1: Ржавчина и Шоколад
Белковая лапша остыла пятнадцать минут назад. Бледные, склизкие полоски сои слиплись на дне пластиковой тарелки, но Элара продолжала методично накручивать их на вилку. Она жевала механически, не чувствуя вкуса — дешёвая соя давно впитала в себя запах озона и застарелой сырости.
В пластиковое ведро под трубой ритмично падали маслянистые капли.
Кап. Кап.
За решёткой на окне шёл дождь.
Напротив неё сидел Томас.
Он работал на утилизационной барже в восточном доке. От него всегда пахло стоячей водой и переработанным маслом. Но сегодня он пришёл в чистой, кем-то тщательно выглаженной рубашке. Ткань на локтях просвечивала, воротник был слегка истрёпан, но он застегнул его до самого кадыка. Его ногти были острижены — коротко, криво, почти под корень, словно он стриг их тупыми кусачками в тусклом свете своей лачуги.
Томас нервно теребил потрескавшийся край стола.
— Я принёс... вот, — он неловко засунул руку во внутренний карман куртки. Вытаскивая руку, зацепился за подкладку. На его лице мелькнул искренний испуг.
Наконец он вытащил небольшой прямоугольник в помятой серебристой фольге.
Плитка дешёвого соевого шоколада. Углы подтаяли от долгого ношения в кармане. Томас положил её на стол, аккуратно придвинув к тарелке с лапшой. Быстро отдёрнул руку и спрятал под стол.
— К чаю.
Элара молча посмотрела на шоколад. Потом перевела взгляд на Томаса. У него дрожали губы — едва заметно, мелкой физиологической дрожью человека, стоящего на краю.
— Томас.
— Да.
— Сколько вы копили?
Он моргнул.
— Три... три недели. Сверхурочные.
— Вы понимаете, что стандартный пакет не даст вам того, что вы хотите. Он даст вам тёплое ощущение. Размытое. Как разогретый суп из пакетика. Без лица, без запаха. Через час вы забудете.
Томас сжал кулаки под столом.
— Мне сказали, что вы можете... по-другому.
— Кто сказал?
— Мигель. С третьего причала.
Элара помолчала. Мигель. Она помнила — молодой парень, хотел забыть драку, в которой ему сломали челюсть. Чистая работа. Он не должен был болтать.
— Мигель преувеличивает.
— Он сказал, что после вашего сеанса две недели слышал голос матери. Настоящий. Не из динамика. Здесь, — Томас неловко ткнул пальцем в свой висок. — Внутри.
Элара медленно положила вилку.
— Вы понимаете, что это стоит дороже.
— У меня есть только это. — Он кивнул на мятые купюры, которые уже лежали у края стола, придавленные солонкой. — Я знаю, что мало.
— Этого мало вдвое.
Томас опустил глаза. Потом тихо спросил:
— А за шоколад?
Она секунду смотрела на него. На его криво подстриженные ногти. На рубашку, которую он гладил, вероятно, дном горячей кастрюли. На подтаявшую плитку дешёвого соевого шоколада, которую этот пятидесятилетний мужчина принёс ей как подарок.
