Море не прощало ошибок, и Ирландское море в этот октябрьский день 1258 года казалось особенно жестоким. Четыре когга, тяжелые и неповоротливые, как уставшие киты, мерно покачивались на серых, свинцовых волнах. Их корпуса, пропахшие горячей смолой, соленой водой и вековой рыбной требухой, были единственной защитой от коварства этого побережья. Каждое судно было сбито из толстых дубовых досок, скрепленных коваными железными скобами. Борта, пропитанные льняным маслом и дегтем, чернели на фоне пасмурного неба, а палубы, посыпанные слоем речного песка и гравия, чтобы ноги не скользили от брызг и крови, помнили тысячи тяжелых шагов матросов.
Трюмы коггов до отказа ломились от груза: бочки с соленой треской, мешки с зерном, кипы грубой манстерской шерсти и, самое главное, ирландское оружие. Сотни тисовых луков, связки стрел с бронебойными наконечниками, ящики с копьями и дротиками — все это должно было попасть в Дублин, поддерживая гарнизон освобожденного города, пока английские лорды собирались с силами на востоке.
Запах внутри трюмов и на палубе был густым, почти осязаемым: смесь гниющей рыбы, сухого зерна, сырого дерева и кислого пота команды. Этот аромат въелся в каждую щель, в каждую промасленную парусину. На палубах, укрывшись от ледяных брызг под навесами, лежали матросы. Их лица, обожженные ветром и покрытые коркой соли, были спокойны, но в глазах читалось напряженное ожидание. В некоторых местах, где доски были poorly пригнаны, сквозь пазы сочилась черная вода, и матросы, ругаясь на ирландском и норманнском диалектах, постоянно работали ручными насосами. Скрип помп, стук дерева о дерево и плеск волн создавали ту монотонную музыку, под которую жили моряки.
Командовал этой маленькой эскадрой человек по имени Морвик. Его биография была такой же пестрой и темной, как ночное небо над Средиземьем. Родом из Венеции, из семьи купцов, разорившейся в кровавой войне с Генуей, он покинул родной город в двадцать лет, бежав от долгов и кровавой мести. Он плавал на галерах, был пленен сарацинами, бежал, участвовал в крестовых походах, видел, как горят города, и устал от южной жары и чужих богов. Направившись на север, он осел в Ирландии. Когда-то он чинил корабли для норманнских лордов, но, столкнувшись с их высокомерием, перешел к ирландцам. Те платили не только золотом, но и уважением, а главное — давали возможность бить врагов, которых Морвик возненавидел всем сердцем.
Он стоял на корме своего флагманского когга «Святой Брендан». На нем был потертый кожаный дублет, под которым угадывалась тяжесть старой венецианской кольчуги. На поясе висел короткий меч с рукоятью из слоновой кости, а лицо, темное от загара и пересеченное шрамами, оставалось непроницаемым. Его руки, покрытые мозолями от канатов, лежали на планшире.
