«Тик-так», — стучит вода по асфальту.
Она стоит под проливным дождем, но капли не касаются её кожи. Вокруг идеальная тишина, как будто мир застыл в ожидании. Дождь падает вертикально, как холодное стекло, разбивающееся о мостовую. На перекрестке горит красный сигнал светофора.
Напротив неё, через четыре полосы мокрого асфальта, женщина в красном плаще беззвучно кричит. Её рот открыт так широко, что кажется, он вот-вот разорвется до ушей. Она протягивает к Анне руку, пальцы растопырены, ногти длинные и острые. Женщина пытается сказать что-то важное, но звук застревает в вязкой пустоте между ними.
Между Анной и женщиной проносится невидимый поезд. Он оставляет после себя лишь резкий порыв ветра и треск ломающегося стекла. Плащ жертвы распахивается, обнажая тело, разрезанное пополам от шеи до паха. Крови нет. Только две половинки тела падают в разные стороны, а из раны вырывается белый туман, смешивающийся с дождём. Анну окутал страх она попробовала рвануть к женщине...
Писк!
Громкий, надрывный звук дешевого будильника рвет реальность сна. Анна дергается, ударяясь плечом о стену кровати. Одеяло сброшено на пол, простыня влажная от пота.
— Чёрт... — хрипло шепчет она, пытаясь перевести дыхание.
На экране телефона 7:00 утра. Слишком рано для воскресенья. Но это не воскресенье. Это вторник. Начало новой рабочей недели.
Она садится на край кровати и смотрит в окно. За грязными стеклами — цвета свинцового неба. Ливень хлещет стеной, размывая контуры домов напротив. Вода течёт по подоконнику ручьем, собираясь в лужицу на полу.
Тот самый дождь. Тот, которого она ненавидела всю свою жизнь. Холодный, липкий, бесконечный. Осенний сезон гнилых листьев и промокших ботинок. Городской пейзаж, окрашенный в серые тона безнадежности.
Ей хочется снова лечь, спрятаться под одеялом и забыться сном без кошмаров. Но будильник уже завизжал во второй раз, требуя подчинения жесткому расписанию жизни стажёра-полицейского.
Снова день. И снова ей предстоит идти сквозь эту водяную завесу, чтобы бороться с чужими страхами, когда собственные монстры ждут её каждую ночь.
7:30 утра. Вторник — день тяжелый даже без дождя. Но дождь был.
Анна стояла у кухонной раковины и смотрела на воду из крана с таким отвращением, будто это была не жидкость для питья, а яд. Из-под ржавого фильтра капля за каплей вытекала мутная жижа цвета крепкого чая. В ней плавали мелкие хлопья окалины, похожие на засохшие листья.
— Вот чертовщина... — пробормотала она, глядя на чайник.
Она уже опаздывала. На работе её ждал Громов со своей вечной папкой «для самых перспективных», а здесь — только эта проклятая вода и
