Пыль надвигалась зловещими валами, словно песчаная буря, обрушивающаяся на берег старого мира. Шаттл "Веер-13" грузно осел на потрескавшуюся платформу; гулкая вибрация пробежала по корпусу и замерла. В непроглядной тьме ожили плечевые фонари, рассекая мрак узкими лучами и выхватывая из небытия фрагменты унылого пейзажа: обшарпанные стены бывшего водозабора, обезображенные подтеками химической грязи и высолами.
– Вода уходила быстро, – процедила Арина Тасс, пряча пепельно-серые «научные» волосы под маску. – Химия, не время.
Лайя Венн коротко проверила защёлки. Зелёные глаза блеснули за визором.
– Давление в норме. Фильтры чистые, – отрапортовала она. – Не бегать.
– Первый круг есть. Второй – по плану, – признаков сомнения в голосе Орэла не было. Высокий, с матово-тёмной кожей и чёрными глазами – командир отряда.
Чернорабочие Нокс, Крил, Садэ подвели распорки. У прохода в «храм» стоял горький запах регенерации фильтров. Тёмные пальцы работали бесшумно; стропы легли в кольца точно. Нокс – жилистый, с обожжёнными ладонями – задержал взгляд на Арининой маске и ухмыльнулся, в уголке шрама жила старая колониальная привычка обходиться без фильтров и без эмо-контроля. Он подтянул распорку, глянул в темноту зала:
– Интересно, почему скирхи не растащили отсюда все, что можно?
Меран не поднял головы от сканера:
– Норить негде. Под плитами водозабора стерильно и пусто, токсичная крошка обваливается слоями. Рынок мёртв. Разве что эврифоры взяли бы, но их сад позднеиндустриальный лом не расширяет.
Лайя проверила поток через маску и коротко добавила:
– Плюс воздух режет им обоняние, «смех-кантата» рвётся, координация падает. Для стаи это гибель.
Рез прошёл тонкой линией, створки «храма» разошлись в стороны.
– Так тихо, будто мы в гибернации, – сказала Арина.
Орэл вошёл первым и шлем звякнул о притолоку; по визору пролегла красная полоса высоты. Остальные прошли, не сгибаясь.
– Шлем цел? – Лайя глянула на датчик. – Габарит рассчитывай заранее.
В центре зала покоился овальный объект – цельный, без единого шва, с обтекаемыми гранями. Под матовой поверхностью проступала сложная сеть теплообменных контуров; местами она уходила вглубь и возвращалась, образуя замкнутые “петли”, рассчитанные на долгую спячку.
– Это криокамера, – Меран Кол провёл сканером вдоль ребра, не касаясь. Серые, взъерошенные волосы торчали антеннами. – Протоколы старые, архитектура не местная. Синтетический матрикс. Обмен на минимуме. Жив.
На долю тика по корпусу вспыхнул чужой красный луч и погас.
– Имитация распознавания, – тихо отметила Арина. – Он смотрит.
