ЧАСТЬ 1. Грудное вскармливание и дворцовые перевороты
Глава 1. Где мои крылья? А, я их родила
Если бы кто-то сказал мне год назад, что самая страшная битва в моей жизни будет не за трон, а за тишину между кормлениями — я бы засмеялась ему в лицо. Потом проткнула копьём. Потом извинилась и предложила чай.
Я, Мирослава Златогорская, бывшая королева амазонок, ныне — добровольная узница собственной спальни. На левой руке у меня спит Алексис, будущий наследник и оборотень, который уже в три месяца умудрился прокусить серебряную ложку. На правой — Ариадна, моя дочь, которая пока не проявляет магических способностей, зато орёт так, что у гоблинов в подземельях плавятся уши.
И да, у меня из груди вместо молока летит пена для ванны.
— Ваше величество, — раздаётся голос фрейлины Гермионы за дверью. — У нас проблема.
— Одна? — кричу я, пытаясь одновременно расстегнуть лиф платья зубами. — У меня их тридцать семь, и двадцать три из них мокрые!
Гермиона просовывает голову в щель. У неё испуганные глаза и в руках — поднос с запечённым драконом (я люблю дракона на завтрак, это не каннибализм, они разумные, но некоторые согласны идти на бекон).
— Пропала королевская печать, — шепчет она. — Та, которой вы заверяете указы.
Я замираю. Печать — это магический артефакт размером с кулак. Если она попадёт не в те руки, любой дурак сможет объявить войну соседям или, того хуже, — ввести налог на детские подгузники.
— И когда пропала? — спрашиваю я, перекладывая Алексиса в позу «столбиком», чтобы он срыгнул.
— Час назад. Последний раз её видели… — Гермиона краснеет, — в буфетной.
— В буфетной? — переспрашиваю я. — Кто носит королевскую печать в буфетную?!
— Вы, ваше величество. Вчера, когда забыли там пирожное.
Честно говоря, я не помню. Последние три месяца я не помню ничего, кроме цветов детского кала и текстов колыбельных. Но пирожное помню. Оно было с вишней.
Тут в дверь влетает няня.
О, давайте знакомиться. Няню зовут Жаклин, она дракониха с фиолетовыми волосами и привычкой курить магический табак через левую ноздрю. Я наняла её потому, что она была единственной, кто не побоялся взять двойню на руки одновременно.
— Ваше величество! — Жаклин пыхтит дымом. — Я нашла это в пелёнках мальчика.
Она протягивает цветок.
Чёрный. Ядовитый. С шипами.
Королевская лилия — символ запретной магии.
Такой цветок может вырастить только тот, кто заключил сделку с тёмными духами.
Я смотрю на Алексиса. Алексис смотрит на меня и улыбается беззубым ртом.
— Сынок, — говорю я тихо, — это ты принёс, или тебе подбросили?
