Часть 1. Серая мышь с когтями
Доктор Бель — это имя, которое позже будут произносить исключительно шёпотом, плотно задёрнув шторы, зажигая дрожащими руками свечи перед иконами или торопливо крестясь в пустом переулке. Имя, ставшее синонимом бездны. Но правда, как это часто бывает с монстрами, начиналась с самых обыденных, почти скучных вещей. Она не всегда была чудовищем, восседающим на руинах мира. Более того, в далёкие, почти счастливые годы своей юности Бель была самой обычной девочкой — такой, какую вы могли бы каждый день встречать в школьном коридоре, не обращая ни малейшего внимания.
Никто не рождается с карманами, полными мертвенной пыли. Никто не открывает глаза в первый раз с мыслью о генетическом переписывании. Зло — это не дар, это награда за слишком долгое терпение.
Училась Бель средне. Не отличница, чьи успехи вывешивают на доску почёта, и не троечница, за которой тянутся шлейфы вызовов родителей к директору. Крепкая, надёжная хорошистка. Острые локти, острый язык и цепкий, почти гипнотический взгляд, который, казалось, взвешивал собеседника на невидимых весах. Её не обижали в школе — не потому, что жалели, а потому что она умела огрызаться так, что желание связываться пропадало на корню. Её не унижали в компании сверстников, потому что она обладала почти звериным чутьём быстро находить слабые места обидчиков и давить на них с улыбкой, не повышая голоса.
«Не трогайте Бель, — шептались одноклассники за её спиной, когда она сидела у окна на третьем этаже, перелистывая учебник по биологии. — Она тихо сидит, вроде бы безобидная. Но если что — укусит. Больно. И в то место, куда потом даже врач не посмотрит». Отвечала она всегда тем же, чем получала. Закон абсолютного зеркала. Жестокой эту девочку ещё никто не называл — скорее, неудобной. Просто справедливой. И эта её справедливость была холодной, как лезвие скальпеля, который ей только предстояло взять в руки много лет спустя.
Всё изменилось в середине сентября, когда промозглый ветер гнал по школьному двору первые жёлтые листья и в их классе появился новенький.
Его звали Эстрад. И это имя, в отличие от её собственного, было создано для того, чтобы его выкрикивали на стадионах или шептали на ушко в тёмных залах кинотеатров. Высокий, не по возрасту высокий, с копной светлых волос, которые вечно падали на лоб, и с лёгкой, чуть ленивой улыбкой. Улыбкой, которая, казалось, освещала даже самые серые, депрессивные пасмурные дни, пронизывая бетонные стены школы мягким золотым светом.
