До Алисы моя жизнь почти никуда не двигалась. Я ходил в лицей, возвращался домой, делал то, что от меня требовали, иногда помогал матери и просто ждал следующего дня. Я никогда всерьез не думал о том, куда поступать, чем заниматься после выпуска или чего вообще хотел от жизни.
В середине десятого класса, в один из майских дней, я забыл пару учебников — и это вынудило меня впервые с ней заговорить.
Ее звали Алиса.
Первое время я мялся и пытался делать вид, будто прекрасно обходился без них, но преподаватель уже начинал разбирать новую тему.
Я посмотрел по сторонам все еще в надежде найти спасение в ком–то, но единственное свободное место оказалось рядом с Алисой.
— П–привет. — Она перевела свой взгляд с тетради на меня. — Я учебник забыл… Можно к тебе подсесть?
— Привет. — Она немного подвинула свои вещи и пересела. — Конечно. Вместе интереснее и веселее. — Она пару раз легко похлопала ладонью по стулу.
— Спасибо тебе.
Через пару минут после начала пары она взглянула на мою единственную ручку и тетрадь и смущенно спросила:
— Как ты так?
— Ты о чем? — спросил я.
— Ну… забыл все?
А-а-а, — нервно протянул я, после чего между нами возникла неловкая пауза. — Да так, проблемы дома бывают. Просыпаюсь из-за этого постоянно, не выспался и… вот. — Она дала неловкий смешок и снова отвернулась в сторону.
Вокруг по–прежнему шумел класс: кто–то переговаривался на задних партах, преподаватель писал что–то на доске, за стеной работали механизмы. Но я неожиданно перестал обращать на все это внимание.
Остались только учебник, ее голос и шелест страниц. Алиса медленно перелистывала страницы, иногда задерживаясь на нужном месте и проводя пальцем по строчкам. Объясняла, как механические импульсы проходят через живую ткань и почему один сбой способен нарушить всю систему.
— Понятно, — кивнул я.
— Ты понял? — Алиса посмотрела на меня.
— Конечно. — Она несколько секунд молчала.
— Ты ничего не понял.
— Ну… примерно. — Она закатила глаза, а после тихо засмеялась.
— Ладно. Смотри еще раз. — Она начала объяснять все сначала, теперь гораздо проще.
Я действительно старался слушать, хотя половина терминов все равно проходила мимо ушей.
Зато мне нравилось, как она говорила обо всем этом. Она явно любила объяснять, а когда замечала, что я хотя бы пытаюсь следить за ее словами, на ее лице появлялась улыбка.
Гул в классе стал тише — преподаватель начал собирать тетради, и хлопки обложек о столы отдавались у меня в ушах один за другим.
Моя тетрадь почти полностью пустовала. Казалось, что выговора мне не избежать.
