Акатизия читать онлайн

В 1994 году антропоцентрическая модель любви окончательно утратила физический смысл.

Плотность человеческих тел на квадратный метр достигла критической величины, при которой гравитационные возмущения между индивидами стали превышать силу их электорального притяжения. Социологи назвали это «синдромом красного смещения»: чем больше людей оказывалось в поле зрения, тем быстрее ускользала иллюзия близости.

Гулливер Луццато обнаружил, что его нервная система больше не различает прикосновение и вторжение, поцелуй и пробой тканей. Это была не фобия в классическом понимании — не страх, а термодинамическая неизбежность. Когда энтропия контактов достигает предела, изолированная система сворачивается в сингулярность.

Выживали только те, кто научился мыслить парадоксами — то есть перестал различать причину и следствие. Они действовали интуитивно, как броуновские частицы, угадывая единственную траекторию, которая не ведёт в столкновение.

Июль 1994 года. Комета Шумейкеров — Леви 9 падала на Юпитер. На Земле, в районе Головино, мальчик по имени Гулливер готовился к столкновению с собственной сингулярностью.

Классическая механика утверждает: задача трёх тел не имеет аналитического решения. Семья Луццато состояла из трёх человек. Следовательно, их судьба была неразрешима.

Арье Имануэльевич, психоаналитик, ввёл в систему возмущение — Стелу Аркадьевну, учительницу английского. Четвёртое тело в трёхмерной конфигурации делает систему хаотической. Он знал это. Возможно, поэтому пил.

— Мой прапрадед, Моше-Хаим Луццато, написал первый трактат в семнадцать лет, — объявил он, жестом имитируя обращение к трансцендентному. — Ты напишешь трактат по этике в шестнадцать. На английском, — обращаясь к сыну.

Стела Аркадьевна была некрасива. Но в системе с высокой гравитационной кривизной красота теряет смысл: важна масса, создающая искривление пространства-времени. Её длинное лицо, крупные губы, близорукие глаза за роговой оправой — всё это искривляло траекторию Гулливера сильнее, чем любая симметрия.

Увидев её ногу — сорок первый размер, узкая стопа — он перестал дышать. Это был не эротический импульс. Это была потеря орбиты.

Через шесть дней она должна была вернуться. Он решил ждать вечность. Потому что в Головино время текло в тысячу раз быстрее, чем в остальной Вселенной. Мать, Ализа, молекулярный биолог, знала об этом:

— Два тирана, — шептала она, глядя в зеркало, — скорость и время. Их симбиоз чудовищен.