сентябрь 1993
－ Саша, пожалуйста, осторожнее!
－ Хорошо, Шура,ты только не волнуйся.
－ Саша, тише! Дорога вся в колдобинах!
－ Что ты! Тебе показалось! Давно по шоссе едем!
－ Как ты можешь это видеть! Меня трясёт постоянно, значит, ещё на грунтовке!
－ Хорошо, я сбавлю скорость!
－ Да, пожалуйста. В таком «молоке» совсем ничего не видно!
－ Мне видно!
Из-за треска мотоцикла и очень плотного, матово-белого, тумана, скрадывающего звуки, им приходилось кричать. Этой дорогой они ездили на волжскую дачу уже лет сорок. Но Шурочка, Александра Александровна, каждый раз очень беспокоилась, особенно сегодня, девятого сентября, в день их рождения.
Такой дивный день сегодня выдался. Как всегда решили сбежать на Волгу, порыбачить, посидеть у костра, распить бутылочку шампанского вдвоём. На берегу никого и погода идеальная. Вот только сейчас в такой туманище попали, что пришлось плащи брезентовые доставать, чтоб не вымокнуть…
В следующем году сбежать не получится. Сплошные юбилеи. От торжественного празднования не отвертеться. Бывшие сослуживцы, соседи, все придут…Может быть, друзья-«апостолы» смогут из столицы подтянуться, останутся на недельку…Давненько они не виделись…
Александр Васильевич получил чувствительный толчок в бок и услышал крик жены:
－Саша, стой! Саша разворачивайся! Немедленно разворачивайся!
Мотоцикл плавно остановился и Александр Васильевич повернул голову к жене. Как он мог так задуматься, что не слышал её! Стареет…
－Что? Тебе плохо?
－Срочно разворачивайся! Я там видела что-то! Ты медленнее поезжай.
Взревел мотор их старенького, но верного «коня». Не раздумывая ни секунды, бывший лётчик, лихо развернувшись, повёл мотоцикл на малой скорости по встречной полосе.
Через несколько метров из тумана «выплыла» обшарпанная, зелёного когда-то цвета, остановка. Внутри, на скамейке, сложившись как перочинный ножик, подтянув колени к подбородку и обхватив ступни руками, дрожал некто как тростиночка тонкий.
Александр Васильевич помог жене выбраться из глубины коляски. Откатил мотоцикл с асфальта на грунтовку («Ага, всё-таки они уже на шоссе, он был прав!»). Проверил, горят ли фары. Кинув на сиденье давно потерявшие свой вид перчатки, он присоединился к Шуре. Та уже стояла возле ребёнка.
Девочка лет десяти-двенадцати. Вместо одежды одни лохмотья. Босиком, ступни все в крови. Короткие волосы намокли, прилипли ко лбу и расцарапанным скулам. Длинные, тонкие, поджатые к телу голени в кровоподтёках и ссадинах. Руки с содранными ногтями. Александр Васильевич подумал внезапно, что если расцепить кольцо рук, то каждая часть тела девочки начнёт дрожать самостоятельно.
