— Мда, тяжело вам придется, — задумчиво произнес я.
— Пожалуйста, поставьте мне зачет, — умолял студент.
Я даже не помнил его фамилии. Он появлялся на парах, дай бог раза три, четыре за весь семестр.
— Нет, всë, идите, — я махнул рукой.
Этот зачëт и без того затянулся, ещë и этот нытик тут сопли разводил. Не выучил? Прими незачëт достойно. С гордо поднятой головой.
— Давайте я заплачу!
Я приподнял брови.
— Слёзы не помогут, поверьте. У вас ещë будет возможность пересдать, — сострил я, уже не зная, как себя развлечь.
На самом деле в голове у меня уж с самого утра маячила монография Фролова Станислава Сергеевича, посвященная социальной стратификации. Я мечтал еë полностью законспектировать со вчерашнего вечера, когда она попала ко мне в руки.
Но вот незадача, если работать по двенадцать часов в день, организм хочет спать. И я сегодня утром буквально проснулся у себя за столом.
Мой организм также позаботился об обильном слюноотделении во время сна. Видимо, мне снилась защита докторской, не иначе.
Поэтому слюнявые бумаги с растёкшимися чернилами пришлось выкинуть. Заодно пожурить самого себя за отказ от конспектов на ноутбуке.
Впрочем, если бы я ненароком уснул на клавиатуре...
Я помотал головой, чтобы выкинуть эти мысли из головы и придумать, как уже избавиться от надоедливого студента.
— Нет же, я про деньги! — не унимался он.
В аудитории никого не было кроме него, потому что я принимал всех по—одному. Не любил, когда такому интимному процессу, как зачет, мешали посторонние глаза и уши.
— В билете ничего про деньги не сказано, — я демонстративно поправил очки и заглянул в бумажку, — Меня с кафедры экономики не предупреждали, что пришлют своих студентов.
— Да вы издеваетесь? — он всплеснул руками. — Как нам договориться?
— Пока что здесь поиздевались только над теорией "зеркального Я" Чарльза Кули, — я взял его зачетку, — Нет, ну вы гляньте только. Сплошные удовлы.
Он сидел молча.
Все прекрасно знают, что сначала ты работал на зачётку, и только потом зачётка работала на тебя.
— Всë, зовите следующего, — я закрыл зачетку и вернул ему, — Много вас ещë там?
— Только Лаврентьева, — буркнул он и забрал зачетку.
— Пусть заходит, — я откинулся на стуле и задрал голову, — Наконец-то этот день закончится.
Я посмотрел на часы, уже было двадцать пятнадцать. Если бы существовало соревнование по самым затяжным зачëтам, я бы обскакал коллег на раз два.
Зашла Лаврентьева. Красотка, каких поискать. Юбка, слава богу до колен, а то я бы еë только за внешний вид отправил на пересдачу. Блуза белая, застегнутая на все пуговицы. Каблуки. Ну, разумеется. На зачет к мужчине, которому едва исполнилось тридцать пять — только в таком виде. Это у всех симпатичных студенток было так заведено.
