– Акиро, стой!
Поздно. Нога соскользнула, ветка хрустнула: небо внизу, листья в лицо, что-то больно бьёт по рёбрам. Потом мягкое, мокрое, в лицо, в шею, везде.
Акиро лежал на спине. Серое небо проступало сквозь ветви. Где-то кричали вороны.
Мама меня убьёт.
Штаны, новые, подаренные на прошлой неделе, были порваны на колене. Правый ботинок куда-то делся. Акиро пошевелил пальцами ног: все на месте. Рёбра ныли.
– Живой?
Голос сверху. Девчачий. Незнакомый.
Скосил глаза. Над ним стояла девчонка, старше него, с тёмными волосами, собранными в растрёпанный хвост. Куртка потёртая, на размер больше. Смотрела так, словно уже знала, что он скажет, и ждала, пока он догонит.
– Ботинок на третьей ветке слева. Застрял в развилке.
Сел. Опавшие листья посыпались с куртки. Голова кружилась.
– Откуда ты…
– Неважно. Встать можешь?
Он попробовал. Колено взвыло, но держало. Девчонка не протянула руку – просто стояла, сунув руки в карманы куртки, и ждала.
– Ты кто?
– Сакура. – Имя прозвучало как факт, не как знакомство.
– Мы переехали сюда на прошлой неделе.
Акиро решил, что она ему не нравится.
Ботинок и правда висел на третьей ветке слева. Он пересчитал трижды. Третья. Хотел спросить, но Сакура уже шла прочь, мимо кирпичной ограды, мимо палисадников с одинаковыми дверьми: красная, синяя, зелёная. Ему пришлось ковылять следом. Одна нога в ботинке, другая по мокрой траве.
– Эй! Подожди!
Она не подождала. Даже не обернулась.
– Я Акиро! – крикнул он ей в спину. – Живу в соседнем квартале!
– Я знаю, – донеслось в ответ.
Она свернула за угол и исчезла. Прежде чем он успел спросить «откуда».
Домой Акиро вернулся мокрый, грязный, с ноющим коленом и странным чувством в груди.
Мать охнула при виде штанов.
– Акиро…
– Я упал.
– Это я вижу. – Она присела, осматривая колено. Пальцы прохладные, осторожные. – Больно?
– Нет, – соврал он.
Мать выпрямилась. Вздохнула.
– Переодевайся. И принеси мне эти штаны.
Отец оторвал взгляд от стола. Ручка замерла над полями, там, где он машинально рисовал одно и то же: холм и две фигуры, большая и маленькая. Рисовал их украдкой, когда должен был проверять школьные тетради.
– Дерево?
– Дерево.
– Ветка гнилая была?
Уши загорелись.
– …Да.
– В следующий раз проверяй. – Отец вернулся к тетрадям, но в уголках губ плясала улыбка. – И штаны зашей сам. Будет урок.
Акиро хотел возмутиться, но передумал.
Вечером он лежал в кровати. За окном шуршал дождь, ровный, какой шёл здесь большую часть года. Внизу мама тихо разговаривала с отцом. Голоса приглушённые, неразборчивые, тёплые.
Откуда она знала про ботинок?
