«Khō mōr, dzen mōr, lān ān mōr»
Меня зовут Хевсур. Я историк Академии
Окхасена. Эти строки я царапаю в пещере под Фарсидой, на глине, которая
когда-то была дном океана. В каждой её частице — чья-то смерть и чья-то память. Мне не было места на кораблях. Я слишком стар.
Моя память не нужна тем, кто строит новое. Но я нужен здесь — чтобы записать
конец. Тот, кто возьмёт в руки эту книгу, пусть знает: она написана на языке
умирающего мира. В ней — вся память Марса. Я мог бы
записать только имена умерших. Но я решил иначе. Пусть тот, кто найдёт эти
таблички, знает не только как мы умирали, но и как мы жили. Как зарождалась
наша планета. Как первые клетки учились дышать. Ибо без этого наша боль —
просто крик в пустоте.
I. Как всё начиналось
Раньше Марс не был красной пустыней. Он был пурпурным, как первая жизнь. Океаны плескались в его низинах, и волны лизали берега, исчезнувшие навсегда. Древние мудрецы рассказывали иначе.
До начала не было ничего. Ни воды, ни огня, ни даже пустоты. Была только Тьма. Но в сердце Тьмы родилось Желание. И из него явились двое: Кхо — Огонь, и Акха — Вода.
Они двинулись навстречу друг другу. Когда Кхо коснулся Акхи — вскипела вода, и пар поднялся к небу. Когда Акха коснулась Кхо — остыл огонь, и из его сердца родился камень.
Так явились небо и земля.
Акха сказала своё слово — из воды родились тела. Кхо вдохнул свою суть — в тела вселилась душа. Так появились первые твари.
Но Кхо и Акха не могут быть вместе долго. Их вечная вражда — это дыхание Марса. Когда они ссорятся — земля дрожит, вулканы дымятся. Когда мирятся — наступает покой. Ненадолго.
Однажды один из них победит.
Если Кхо — Марс сгорит.
Если Акха — замёрзнет и станет глыбой льда.
А теперь они ссорятся снова. И в этой ссоре — наша гибель.
Вот что помнят древние.
II. Химия жизни
Я не отвергаю легенд. Но я, историк, обязан записать и то, что мы узнали через линзы.
В первичном океане плавали простейшие вещества — те, из чего строится всё живое. В тихих лагунах, где глина работала ускорителем, сами собой собрались первые сложные молекулы. Если бы не те пузырьки в глинистой воде — меня бы не было. И вас бы не было.
Молекулы собрались в протоклетки. У них ещё не было генов — только память в соотношении молекул. Но они уже умели расти и делиться. Среди них работал отбор: кто лучше удерживал нужное — жил дольше. Глина помнит даже то, что мы сами забыли.
III. Язык жизни
В тёплых протоклетках жили особенные молекулы — те, что умели делать две вещи сразу: хранить информацию и ускорять реакции. Мы называем их
