ГЛАВА 1. ВЕЧЕРНИЙ ЛЯЗГ
Сирена прозвучала ровно в восемнадцать ноль-ноль.
Оливер не смотрел на часы — не было нужды. Тело за двадцать лет выучило этот звук до рефлекса. Мышцы плеч подбирались. Шаг становился чуть короче. Голова — чуть ниже.
Не из страха. Просто так было правильно. Так было безопаснее. Так было привычно — а привычное давно стало одним и тем же с правильным.
Вой сирены впивался в уши, как раскалённая спица, и город замирал, подчиняясь этому звуку. По всему фасаду Акрополя, одного за другим, с грохотом захлопывались стальные шторы. Глухой, металлический лязг эхом отражался в узких улочках Шахтерска, будто великан запирал на ночь свои несметные сокровища.
Хотя какие сокровища в Шахтерске.
Оливер шёл домой с третьей смены. Ноги гудели. Под ногтями — въевшаяся тонерная пыль, серая, как всё здесь. Комбинезон пах шахтой — породой, маслом, чем-то горьким и металлическим, что не отмывалось никаким мылом. Он привык и к этому.
Улица пустела на глазах. Люди ныряли в подъезды, захлопывали ставни, задёргивали шторы. Комендантский час наступал не резко — он подкрадывался, как темнота зимой: сначала просто становилось чуть тише, чуть пустее, а потом оглядывался — и никого.
Оливер не торопился.
Не потому что был смелым. Просто — некуда торопиться.
На углу Третьей Шахтёрской он увидел автомобиль.
Чёрный. Без опознавательных знаков, хотя знаки и не нужны — все в Шахтерске знали эти машины. Затемнённые стёкла. Корпус без единой царапины — в районе, где у всего были царапины. За ним следовали два фургона, серые, с зарешечёнными окнами.
Оливер остановился.
Не резко — медленно, будто вспомнил что-то незначительное. Переложил инструментальную сумку с правого плеча на левое. Осмотрелся с видом человека, который просто устал с дороги.
Автомобиль стоял у дома напротив. У пятиэтажки с облупленным фасадом и ржавым козырьком над входом. Там жила семья Вернов — Клаус, его жена, двое детей. Клаус работал в шахте на первом уровне, добытчик, как Оливер. Тихий человек. Никогда не говорил лишнего.
Из фургонов вышли люди в серой форме. Быстро, без разговоров, без криков. Профессионально. Они исчезли в подъезде — и через минуту вышли обратно, ведя за собой Клауса. Он шёл ровно. Не сопротивлялся. Только смотрел прямо перед собой тем взглядом, который Оливер научился узнавать — взглядом человека, который уже понял, что бороться некому и незачем.
Дверца фургона захлопнулась.
Автомобиль тронулся тихо, почти бесшумно, и растворился в темнеющем вечере.
Оливер стоял ещё секунду.
Потом пошёл дальше.
Думать об этом было бессмысленно. Клауса не вернуть. Семью не спасти. Не сейчас, не так. Единственное, что можно было сделать — не смотреть слишком долго, не запоминать слишком отчётливо, не давать себе почувствовать слишком много.
