(История написана, когда оборотни не вышли из тени и были тайной)
– Эй, красотка, ты не загнулась там? – звучит чуть взволнованный голос моего тюремщика, который заглядывает ко мне два раза в день, чтобы оставить поднос с едой. Хотя то, что мне приносят, с трудом можно назвать нормальной пищей: чёрствый хлеб, плесневелый сыр, пара стаканов воды, иногда яблоко. Мне дают ровно столько, чтобы поддерживать во мне жизнь.
Силы и правда давно покинули меня, и мне стоит больших усилий просто подползти к подносу и съесть эти сухари, а потом провалиться во тьму, где я могу отдыхать и не думать о голоде, холоде и о том, как я попала сюда.
– Эй, невестка, отвечай, или я войду. А ты вроде этого не любишь, – усмехается, и я слышу лязг замка и вздрагиваю, а потом пытаюсь закутаться в свои пышные юбки от свадебного платья. Только они кое-как согревают меня в этом подвале без окон, где я уже не один день лежу на голом полу.
Интересно, а сколько вообще времени прошло? Точно больше недели. И мне больно, что до сих пор за мной не пришли. Неужели я и правда никому не нужна?
– Ну что, красотка, развлечёмся? – раздаётся насмешливый голос над головой, и я сжимаюсь ещё сильнее, вспоминая, что со мной уже делали ранее. Меня не насиловали, но этот тюремщик со своими дружками любили лапать, трогать, рвать на мне платье и смотреть, как я плача молю их прекратить. И всё это на камеру под весёлый гогот.
Но вот время идёт, каждая их игра словно притупляет мои чувства, и мне становится всё равно. Сил кричать не было уже в прошлый раз, а сейчас и подавно. Устало смотрю на очертания серой стены с побитым кирпичом и просто жду конца.
Никогда не думала, что помру в подвале, а моё тело даже не найдут.
Тюремщик дёргает меня за плечо, переворачивая на спину, и довольно усмехается, рассматривая грудь в порванном корсаже. Его рука тянется к ней и сминает, при этом мужчина следит за моей реакцией, которой нет. Вообще. Ну а что, потрогает и уйдёт. Насиловать меня запрещено высшим начальством, которое заглядывало сюда пару раз.
Я видела этого чистокровного оборотня, от которого буквально фонило силой, что заставляла меня, жалкую полукровку, преклонять голову.
– Насиловать запрещаю, но поиграть можно. Будете скидывать мне красочные видео, и поярче и поэмоциональнее давайте. Отправлю жениху, пусть оценит, – сказал он, смотря на меня через маленькое окошко в двери и следя, как я дрожу от страха и холода, в день, когда меня привезли сюда.
– Сделаем, Альфа, не беспокойтесь!
Чёртовы Альфы, будь они прокляты! Думают, что владеют миром и могут вершить всё, что им вздумается. А такие, как я, слабые и беззащитные, даже отпора дать не в состоянии. Ненавижу их! Вечно им всё с рук сходит, а другие страдают и даже умирают.
