Тот роковой вечер начался как любой другой будний день. Небо над городом было затянуто тяжёлыми, низкими облаками, предвещавшими весенний дождь. Георг Вальтер, отец семейства, задержался на работе дольше обычного. Он был инженером-проектировщиком в небольшой, но уважаемой фирме, и над новым проектом пришлось изрядно потрудиться.
«Я вернусь к восьми, не ждите меня ужинать», – сказал он утром жене, Эмилии, целуя её в щёку.
«Хорошо. Будь осторожен», – её голос прозвучал спокойно, но в глазах мелькнула тень беспокойства. Она всегда немного волновалась, когда он работал допоздна.
Их дом, двухэтажный кирпичный особняк с тёмно-зелёными ставнями, стоял на тихой окраинной улице. В гостиной пахло свежо. Эмилия только что закончила уборку. На кухне, за столом, сидели их сыновья: девятнадцатилетний Амад и его младший брат, семнадцатилетний Райан. Амад, высокий и худощавый, в своей неизменной красной кепке, листал учебник по архитектуре. Райан, более коренастый и спортивный, увлечённо играл на портативной консоли.
«Слышал, Денис опять звонил папе вчера вечером?» – не отрываясь от экрана, спросил Райан.
«Да, – коротко ответил Амад. – Говорили о чём-то долго. Папа после разговора был задумчивым».
Денис Ковальски. Старый друг семьи, почти родственник. Они с Георгом дружили со школьной скамьи. Он часто бывал в их доме, всегда с подарками для мальчиков, с помощью по хозяйству. Но в последние месяцы что-то изменилось. Его визиты стали реже, а телефонные разговоры с отцом – короче и какими-то напряжёнными.
Часы в гостиной пробили семь. Эмилия поставила на стол остывающий ужин. Дождь за окном наконец начался, сначала редкими каплями, а потом забарабанил по стеклу настоящим ливнем.
«Какой противный дождь, – вздохнула Эмилия, глядя в запотевшее окно. – Георг по такой погоде поедет…»
Телефон зазвонил в половине девятого. Это был Георг.
«Я уже выезжаю, дорогая, – сказал он, и в трубке слышался шум дождя и работающего дворника. – Через двадцать минут буду дома. Всё в порядке».
«Хорошо, я подогрею ужин», – ответила Эмилия, и голос её дрогнул от облегчения.
Она положила трубку. Лицо её посветлело. Но прошло сорок минут, а Георга всё не было. Дождь не утихал. Амад подошёл к окну и смотрел на пустынную, освещённую фонарями улицу. Красная кепка ярко алела в полумраке комнаты.
«Что-то он долго», – пробормотал Райан, отложив консоль.
Звонок раздался без четверти десять. Резкий, пронзительный. Эмилия бросилась к аппарату. Но это был не Георг. Голос в трубке был чужим, официальным и жёстким, как сталь.
