Звездный плёс.
На обзорном экране, сплошная звездная пелена, в рубке темно, светятся только цифры в окошечках приборов. Жить осталось несколько часов, я сам так решил, агонию можно продлить, энергии хватит на сотни лет. Не хочу, чтобы здесь нашли иссохшую мумию, противно даже думать об этом, уж лучше резонировать анигилятор, доля секунды, и я стану частью новой звезды. Ее свет, через миллионы лет дойдет до моего дома, только кто ее увидит.
* * *
Окна настежь, а там шелестят листвой столетние клены и дубы, осадившие, словно войско древних богатырей, стены техникумовских корпусов, затерявшихся среди этого буйства зелени. Кажется, что стены, не выдержав, могучего напора, рухнут и торжествующие лесные гиганты заполонят собой аудитории, лаборатории и коридоры, они раскинут свои широкие ветви вдоль стен, проломят потолки и придется несчастным студентам, вместо столов и стульев расположиться на этих ветках в компании, гомонящей и суетной птичьей братии. И только отдаленный городской шум, шорохом шин по асфальту и скрежетом трамваев на поворотах, сдерживал древесное войско от решающего штурма, напоминая, кто здесь хозяин, за кем сила. И стоят они, затаились, нерешительно перебирая ветвями на ветру, совещаются вот уже не один десяток лет. Майское утро было в разгаре. Париться над задачками по «органике» в такой день было просто невыносимо. Собственно, задачки-то он давно решил и занят был единственно тем, что рассматривал «химичку» Елену Анатольевну, та в это время, привстав на цыпочки, записывала на доске ответы на задачи. Посмотреть было на что, тем более, что она не очень выделялась среди своих великовозрастных учеников, а некоторые, отслужившие в армии и успевшие «помантулить» на производстве, годились ей в старшие братья. Что ни говори, а «химичка», на взгляд Антона, была настоящей красавицей. Крепкие спортивные голени, крутые, вырисовывающиеся из под платья бедра, круглое лицо, можно было бы назвать милым, если бы не эти холодные светло-голубые глаза под очками. Под их пристальным взглядом, Антон чувствовал себя очень неуютно, и хоть предмет он знал очень хорошо, постоянно сбивался и мямлил, за что получал от нее вечные тройки и постоянные, язвительные комментарии. Выручали его только письменные работы , поэтому в итоге всегда было отлично. Впрочем, назвать Антона мямлей вряд ли кто решиться, ростом он, конечно, не вышел, но в свои восемнадцать успел отхватить титул абсолютного чемпиона области по позированию и девчонок вовсе не чурался, хотя и «мачо» из себя не корчил. В общем, живи, да радуйся, если б не эта треклятая «химичка». Эх, была бы ровесницей, знал бы что делать: « Киношка, танцы, мороженное, а там как кривая выведет, либо поцелуй вечером под липой, либо по физии и так до победного конца. А с этой что, мадам, простите мадмуазель, не желаете, вечерок скоротать, а она утрите сопли и не забудьте хорошенько выспаться, завтра у нас контрольная. Прикажете после этого в другую группу переводится, или вовсе в другой технарь». Но тут звонок прервал невеселые размышления, известив об окончании последней пары, впереди маячило воскресенье, и целых две недели практики, гуляй, не хочу. По дороге домой, он заглянул в читальный зал детской библиотеки, там его хорошо помнили, и позволяли брать домой книги и журналы. Антон был страстным любителем фантастики, но во взрослой библиотеке, нужную книгу приходилось ждать по пол года, а на книжном «толчке» требовались бешеные деньги, и позволить себе роскошь там отовариться, он мог очень редко. Сегодня ему повезло, пришло сразу два номера «Знание – сила», а там, о чудо, новая повесть Стругацких, «Жук в муравейнике», значит, вечером предстоит «пиршество» книгомана. Хотя нет, Зеленый обещал достать билеты на французскую комедию, так что, пиршество откладывается на завтра. Комедия была просто класс, смеялись до икоты, ложкой дегтя оказалась пожилая дама, сидящая прямо за нами, ее наши восторги буквально выводили из себя, весь фильм она шипела, словно рассерженная кобра, это почему-то веселило нас еще больше. Всю дорогу до дома, мы с Зеленым, вспоминая эту даму, на ходу выстроили свою версию ее нелегкой семейной жизни, строя предположения о количестве мужей, коих она свела в могилу. А потом, пол часа, не могли разогнуться от смеха, перебирая личности этих несчастных, сочиняя на ходу скрупулезные подробности их интимной жизни с этой «коброй». Короче, когда мы дошли до дома, «материала» хватило бы на целый роман, да еще с продолжением. Жили мы на самой окраине, и время приближалось к полуночи, но сегодня я мог себе позволить роскошь не торопиться, родители на все выходные укатили к родственникам в деревню. Не спеша, проводил Зеленого, живущего на соседней улице. Я был на пол пути к дому, когда погасло освещение, сразу стало темно как в погребе, улицы наши конечно не ахти как освещались, но и света из окон вполне хватало, чтобы без приключений добраться до дома. А тут, пришлось «ползти» на ощупь, ибо свернуть в нашем околотке себе шею по темноте, было проще пареной репы. Так я и брел до дома, поминутно оступаясь и натыкаясь сразу вдруг на невероятно размножившиеся препятствия. Наконец я добрался до родной улицы, сразу стало полегче, к тому же впереди маячили чьи-то ярко освещенные окна, каково же было мое удивление, когда я понял, что это окна моего дома. Настроение у меня резко упало, если родители вернулись, придется долго и нудно объяснять, где это я «мотался всю ночь» , хорошо хоть Аленка в отъезде, а то бы я ее точно сегодня пригласил, пришлось бы сейчас отмазываться, и чего это им взбрело, поругались что ли. И только дойдя до калитки, понял, что здесь, что-то не то, во-первых, почему свет только у меня, во-вторых, уж больно странный свет – оранжевый, словно от лампы ДРЛ на фонарном столбе. Еще больше удивился, когда увидел замок на входной двери, выходит, дома никого. Так, и торчал бы я на крылечке столбом, тупо уставившись на этот замок, словно «баран на новые ворота», заходить домой мне как-то расхотелось, даже мелькнула шальная мыслишка позвонить в милицию, вдруг, там воры, не успею в сени зайти, а мне по «чайнику» и амба, родители приедут, а я уже холодненький. Но, тут из темноты мне под ноги выкатился Базик, взъерошенный от переживаний, принялся тереться о мои ноги и полировать своим носом мои драгоценные кроссовки. Он рвался домой, словно путник вернувшийся из дальних странствий, ему было абсолютно наплевать на мои сомнения, он был голоден и хотел как можно быстрее завалиться на свой любимый диван. Так по крайней мере перевел для себя я его страстную тираду исполненную на самой высокой ноте их кошачьего языка. Поразмыслив здраво, я решил, что, вряд ли жулики стали бы так «светиться», и открыл дверь. Базик рванул с порога, словно породистая борзая и сразу «растворился», только беличий хвост мелькнул.
