Он считал.
Цифры падали на экран, одна за другой. Кривые блестели синим.
Виктор выдохнул пар в ладони. Обсерватория не прогревалась по ночам. Бюджет урезали, а новые радиаторы работали так себе — грели приборы, не людей.
Пальцы занемели.
Он нажал Enter.
Система ATLAS выдала зелёную метку: Комета. Перигелий пройден. Штатно.
Виктор потянулся к кружке. Кофе остыл, на поверхности затянулась плёнка. Он поморщился, но сделал глоток. Синтетика.
— Ты ещё здесь? — голос из динамика. Напарник ушёл вниз два часа назад.
— Данные по 3I, — ответил Виктор, не отрываясь. — ATLAS закрыл.
— И чего ты ждёшь? Это же просто кусок льда.
Виктор промолчал.
Он смотрел на спектрограмму. Водород. Кислород. Углерод. Всё как у любой кометы. Но в одном пике — узком, высоком — было что-то лишнее. Какая-то примесь. Слишком симметричная.
Он увеличил масштаб. Пять раз.
Пик не размывался.
— Чёрт, — шепнул он.
Реальность как старая ткань — если присмотреться, видны нити, которые не должны быть рядом. Этот пик был чужой нитью.
Виктор открыл вкладку с расчётом ускорения. Зафиксировал аномалию: объект не выделял газ. Пылевой хвост отсутствовал. Но скорость менялась. На микрон в секунду. Слишком точно. Слишком целенаправленно.
Он встал. Ноги затекли. Прошёл к туалету, умылся ледяной водой. В зеркале — бледное лицо, седина у висков. Сорок два. Выглядит на пятьдесят.
Вернулся к монитору.
Проверил данные Чили. Они совпадали. Объект скорректировал курс у самого Солнца. Там, где любой камень должен был испариться. Он не испарился.
Он выбрал траекторию.
Виктор сжал челюсть.
В голове щёлкнуло. Он знал этот звук — так лопается барьер между рутиной и катастрофой. Как в тот раз, когда на МКС рванул модуль. Как тогда, когда брат не вышел на связь.
Он не хотел снова быть первым, кто видит опасность. Но цифры не лгали.
Он взял телефон. Экран тускло подсветил лицо.
Кому писать? Директору? Нет. Сначала — в закрытый чат. Там коллеги. Люди, которые поймут.
Он набрал: «Спектр 3I/ATLAS1
Секунды тянулись. Слышно было, как гудит вентиляция, как скрипит стул под весом. Пахло озоном и пластмассой.
Через две минуты в чат упал скрин. Астроном из Новосибирска приложил свои расчёты.
«У меня то же самое. Что это, Витя?»
Виктор закрыл глаза.
Память выбросила картинку: брат в скафандре, улыбается через стекло. «Я вернусь». Не вернулся.
Он открыл глаза.
Напечатал: «Это не камень. Это не комета».
И тут телефон завибрировал. Не чат — входящий звонок. Номер был закрыт. Код страны не определялся.
