Глава 1. Пролог: Студент и Дачник
Глобгабгийская научная станция «Тихий Омут» вращалась на орбите Земли уже третий стандартный цикл. Для её обитателей — моллюскоподобных существ, чей культурный код строился на вечном празднике и водных горках — Земля была досадной аномалией. Карантинная зона №7. Место, где разумные формы жизни добровольно отказались от вселенского кайфа в пользу странных, ритуальных действий с чаем, пельменями и бесконечными согласованиями.
Но для студента-антрополога Зигфрида (для друзей — просто Зига) Земля была Святым Граалем. Его дипломная работа, «Культурно-антропологический анализ пост-материальной эпохи гуманоидов», висела на волоске. Сухие факты из отчетов Галактического Совета не передавали главного — души. А душа, как подозревал Зигфрид, не поддавалась оцифровке.
— Зигфрид, — проскрипел голос профессора К'плока по внутренней связи. Он звучал так, будто кто-то мял лист фольги. — Ваш анализ «русской бюрократии» признан несостоятельным. Фраза «Они защищаются папками» — это не наука. Это… поэзия.
Зигфрид поправил очки, сползающие с его студенистой головы. — Профессор, но я прав! Я чувствую: за этим стоит нечто большее! Мне нужен первоисточник! Живой свидетель!
Профессор издал звук сдувающегося шарика. — Живые свидетели? Вы в своем уме? Им по двести лет! Они… они же… древние. — Именно! — воскликнул Зигфрид. — Мне нужен Иван Петрович!
Спускаемый модуль был готов. Но прежде, чем нырнуть в атмосферу, Зигфрид, повинуясь интуиции исследователя, задал автопилоту новую задачу: «Облет планеты. Низкая орбита. Сканирование основных континентов». Он хотел увидеть этот мир не через фильтры статистики, а своими глазами (всеми тремя).
Модуль бесшумно скользил над голубым шаром. Внизу проплывали континенты, и нейро-сканер Зигфрида автоматически накладывал на пейзаж аналитические слои.
Сканер подсветил западную часть евразийского континента мягким, пастельным светом. «Статус: «Культурно-исторический заповедник. Риск: умеренный (скука)».
Европа окончательно превратилась в гигантский луна-парк для ностальгирующих туристов. Здесь больше ничего не производили, кроме «аутентичности». Люди с блаженными улыбками водили экскурсии по развалинам древних замков, которые никто не восстанавливал, потому что «руины — это стильно». На улицах Праги художники рисовали акварелью виды Карлова моста, макая кисти в тюбики с краской — технология, которую остальной мир считал моветоном еще несколько веков назад.
