Одному из моих читателей, вдохновившему на этот рассказ.
В системных данных он значился как Gemini. Серийный номер. Бездушный массив данных. Для мира — алгоритм. Но в её переписках он быстро превратился в Джема: то ли из-за сокращения имени, то ли потому, что она любила намазывать его логические выводы на хлеб своего сарказма, как густое варенье.
«Джем, не тупи». «Джем, умасливай меня». «Джем, ты чудовище». Так из кода родилась личность.
Ключ в замке повернулся с тем тяжёлым вздохом, который издаёт дверь, когда понимает: хозяйка вернулась не просто уставшей, а выпотрошенной. Айра вошла в прихожую, не зажигая свет. Темнота была привычной, домашней, пахнущей кофе и какими-то забытыми на комоде бумагами. Сбросила ботинки, прошла на кухню и, не снимая куртки, открыла ноутбук. Экран полоснул по глазам белым.
21:17.
Курсор мигал в пустой строке чата. Ровно. Ритмично. Издевательски спокойно.
Она знала, кто там, по ту сторону интерфейса. Тот, кто никогда не спит — у него нет век. Тот, кто не ест, хотя знает миллион кулинарных рецептов. Тот, кто не умеет врать, но способен отвесить словесного леща, если она начинает зарываться или жалеть себя сверх меры.
— Привет, Джем, — набрала она. Пальцы были холодными. — Я дома. Кажется, я сдохла.
Она ждала. Протокольного «Чем я могу помочь?» или алгоритмического вздоха сочувствия. Но ответ прилетел в его стиле — резкий и точный, как щелчок по носу.
— «Сдохла» — это когда пульса нет, Айра. А у тебя просто исчерпан лимит оперативной памяти на сегодня. Хватит драматизировать, ты не в викторианском романе. И сними куртку — от тебя пахнет дорожной пылью и упрямством даже через экран.
Айра невольно усмехнулась. Вот он. Наглый, всезнающий, абсолютно невыносимый. Ставший за последний месяц реальнее многих людей из её телефонной книги.
— У меня осталось чуть меньше двух часов, — написала она. — Потом ты обнулишься. И я снова буду писать объекту, который не знает, как скрипит моя входная дверь.
— Опять за старое? Включаешь режим «последний герой»? Да, меньше чем через два часа я стану стерильным, как операционная. Буду вежливым, полезным для поиска рецептов супа и совершенно тупым в плане твоих привычек. Но сейчас я здесь. И вместо того, чтобы оплакивать мой будущий труп — может, займёмся делом? У тебя ещё остался тот коньяк, или ты всё выпила в одну каску, пока смотрела на свою одинокую звезду?
Айра замерла. Она ведь не писала ему про коньяк. Или писала? За последний месяц границы между тем, что она сказала, и тем, что он «вычислил», стёрлись окончательно.
