Крыша, на которой не сбываются желания
Я помню тот день, тогда я работала официанткой в кафе под названием «Включите». Довольно странное название, да и хозяйка кафе у вас была странная. Впрочем, это было не важно. Платили исправно, иногда я могла позволить купить себе на чаевые новое платье. Наше кафе располагалось на третьем этаже трёхэтажного здания, в летние месяцы нам ещё полагалась крыша. Там тоже стояли столики, и можно было выходить, смотреть на столичные здания, на небо. Я любила там бывать, особенно в вечерние часы. Я загадывала иногда желания, но они никогда не исполнялись. Когда я начинала работать в кафе, то копила деньги на учебу в институте, но учебу я бросила, было дело. Поэтому просто копила деньги, чтобы позволить себе съёмную квартиру, а не комнату в квартире, которую занимали ещё три странные женщины. Я с ними старалась не встречаться, приходила только переночевать. Они пугали меня своими мыслями, выражениями своих лиц и всякими ритуалами. Наша съёмная квартира была на втором этаже этого же здания, что и кафе, поэтому до работы добираться было очень удобно - достаточно было подняться на этаж выше.
В то утро я проснулась от того, что кто-то на кухне включил музыку. Не просто радио, а низкое, тягучее пение, похожее на церковное, но с неправильными нотами. Я лежала на своём продавленном диване, вжав голову в подушку, и считала удары сердца. Три, четыре, пять. Если бы я могла, то не выходила бы из комнаты до вечера, но смена начиналась в двенадцать, а хозяйка кафе, Марьяна, терпеть не могла опозданий.
— Анфиса, выходи, не стесняйся! — пропела из коридора Агния, самая старшая из моих соседок. — Мы тут завтракаем.
Я представила их завтрак. На прошлой неделе они жарили на сковородке что-то, что пищало. Я не шучу. Пищало и дёргалось. Агния сказала, что это «специальные травы для энергии». Зоя, вторая соседка, добавляла туда свечи. Не воск, а именно целые тонкие свечи, которые она предварительно ломала руками. Третья, Света, вообще не разговаривала со мной, только смотрела долгим взглядом, когда я мылась в душе. Я закрыла дверь на щеколду, но всё равно чувствовала её взгляд сквозь замочную скважину.
— Я опаздываю, — крикнула я и натянула форменное платье. Тёмно-синее, почти чёрное, с белым фартуком. Марьяна говорила, что это создаёт «эффект уюта и лёгкой грусти». Грусть у нас была в меню отдельной позицией, стоила дороже капучино.
Я выскользнула в подъезд, не глядя на кухню. Пахло ладаном и жжёной бумагой. Зоя сидела на корточках посреди коридора и рисовала мелом круг.
