ДВЕНАДЦАТЬ КАРТИН НЕИЗВЕСТНОГО ХУДОЖНИКА
Александр Журавлев Сергеевич
В каждом музее мира есть залы с парадными портретами. Дети в подобных местах прибавляют скорость, подростки хихикают над рейтузами гусар, туристы с любопытством вглядываются в лица, а зритель преклонных лет зевает от одинаковых поз и незнакомых фамилий.
В Санкт-Петербурге парадных портретов несметное множество. При желании, из них можно составить отдельное воинское соединение. В доспехах, мехах, кружевах и ботфортах, в мундирах и камзолах, пешие, конные, в фас и в профиль, взирают они сверху вниз на посетителей. Фельдмаршалы и генералы мудро щурятся от ярких побед, пузатые полковники напутствуют потомкам, а румяные корнеты и поручики, того и гляди, сорвутся со стен, не в силах дождаться окончания сеанса: «маман, я в полк, сегодня важная встреча».
Многие полотна кисти известных художников. Мало того, многие художники сделали прекрасные карьеры исключительно на парадных портретах, а некоторые и сами прошли огонь и воду в поисках достоверной натуры, и тем не менее, чуть ли не половина всего представленного – труд неизвестных мастеров. И произведения их, ничуть не уступают творчеству мэтров, и обратно – мэтры, зачастую, весьма поверхностны в художествах своих, двусмысленны и откровенно саркастичны.
Кто же они эти неизвестные? Почему их так много? Почему остались они за рамками своих творений? Почему предпочли не подписывать работы? Что толкнуло их на этот труд: деньги, слава, уважение, благодарность?
Картина первая: Лев Петрович.
Так получилось, что от рождения я задолжал. Родина, вступив, по достижении совершеннолетия в право собственности моим телом, настойчиво принялась названивать на наш домашний номер, с недвусмысленными предложениями встретиться, в ближайшее время в ближайший военкомате, дабы мог я восславить Марса во благо отечества. Звонки эти тоном своим и формой беседы категорически нервировали моих немолодых уже родителей, в результате чего, 14 мая NN года (день этот запомнился мне пронзительно четко, так как по совпадению был еще и днем моего двадцатилетия), я потянул на себя тяжелую, с двумя зелеными львами дверь, на углу Невского и Адмиралтейского проспектов, и протиснулся в круглый жёлтый холл первого подъезда генерального штаба.
Я позвонил по указанному телефону и через минут пять, по широкой мраморной лестнице ко мне молодцевато скатился мой новый начальник, в целях соблюдения военной секретности, назовем его – подполковник К.
К. взял у меня документы и листая на ходу, отправился оформлять пропуск. У самого окошка остановился на секунду, повернулся и протянул мне руку:
