Сигнал тревоги не разбудил — он вырвал женщину из криосна, как хищник вырывает добычу из норы.
Джейд села, хватаясь за края капсулы, и попыталась собрать разбегающиеся мысли. Сколько она проспала? Судя по ломоте в мышцах и туману в голове — годы. Но пробуждение явно внеплановое. Тело помнило: пробуждение по графику — это тепло, мягкий свет и лёгкое головокружение. Сейчас было другое — жёсткое, грубое, как удар под дых.
Интерфейс личного планшета, встроенный в предплечье скафандра внутреннего ношения, ожил сам собой. Красные строки побежали перед глазами, и норвежка заставила себя сфокусироваться на тексте:
«Критическая гравитационная аномалия. Полная тревога. Протокол „Экстренное пробуждение командного состава“ активирован. Приоритет высший».
Женщина ещё не понимала, что это значит. Вернее — не хотела понимать. Мозг, прошедший военную подготовку в Корпусе Дальней Разведки, уже складывал фрагменты в картину, но какая-то часть сознания отчаянно отказывалась принимать эту картину. Так отказывается верить пассажир тонущего корабля, глядя на приближающуюся воду.
Помощница капитана спрыгнула с постамента капсулы. Босые ноги коснулись ледяного металлического пола — Мара поморщилась, холод обжёг ступни и тут же заставил поджаться пальцы. Система обогрева работала с перебоями. В криосекторе царил хаос: двадцать четыре капсулы командного состава открывались одна за другой, из них поднимались дезориентированные, дрожащие люди. Кто-то ругался сквозь зубы, кто-то пытался вызвать информацию на планшеты, отчаянно тыкая в сенсоры трясущимися пальцами, кто-то просто сидел, обхватив голову руками и раскачиваясь из стороны в сторону.
Она нашла взглядом знакомые лица. Лиам Чен, инженер — уже стоял, вцепившись одной рукой в поручень, а другой что-то быстро просчитывал на развёрнутом голографическом интерфейсе. Губы мужчины беззвучно шевелились — он считал, и по напряжённому лицу было видно, что результаты ему не нравятся. София Камара, навигатор, выбиралась из капсулы с совершенно спокойным лицом — только сжатые добела пальцы, вцепившиеся в край капсулы, выдавали напряжение. Карим Амин, врач, первым делом потянулся к диагностическому браслету, проверяя состояние остальных — привычка, выработанная годами практики. Джаспер Кейн, связист, ещё не до конца проснувшись, уже бормотал что-то про «не вовремя, совсем не вовремя», трогая висок, будто пытаясь унять головную боль. И Анника Вейкко — техник, которая молча, без единого звука, уже шла к техническому терминалу, даже не дожидаясь приказов. Её босые ступни бесшумно ступали по холодному полу, а взгляд был прикован к экрану.
