Самата была обречена. Это знали не только те, кто остался на растерзание врагам империи в порту, не только стражники, старавшиеся отрешиться от криков обреченных, не только те, кому удалось спастись, и кто с ужасом взирал на глухие створки ворот, но и наследный принц, и его офицеры. Они все прекрасно знали, но не имели ни малейшего понятия, как остановить это падение.
– Мой господин, – Маэль резко обернулся на голос своей жены, в его взгляде промелькнуло плохо скрываемое презрение.
– Кто пропустил тебя сюда?
Его раздражал ее голос, ее затравленный взгляд, заломленные в жесте отчаяния руки, она раздражала его вся: от сандалий из дорогой, покрытой золотом мягкой кожи, до позвякивающих в волосах украшений. Принц поморщился. В его памяти всплыл тот приторно-сладкий аромат духов, который всегда исходил от этой женщины.
– Это неважно, Маэль, – она явно осмелела, либо страх гибели лишил ее разума, ибо принцесса сделала несколько шагов вперед, и дотронулась до его руки. Маэль вздрогнул, и невероятным усилием воли заставил себя не сбрасывать эту холеную руку. – Нам нужно уходить, пока есть возможность. Мирэй не может лишиться наследника престола.
– Позволь это мне решать самому, – огрызнулся Маэль, преувеличенно аккуратно снял ее пальцы со своей руки, и обратился к ближайшему из офицеров: – Отведите принцессу в ее покои.
Тот кивнул, мягко, но уверенно взял женщину под локоть и повел к двери балкона.
– Маэль! Маэль! Нам надо уехать в столицу! Не поступай так со мной! Маэль!
Наследный принц отвернулся, стараясь не обращать внимания на ее крики. Внизу пылал порт. Там умирала Самата.