Последнюю фразу она произнесла почти шепотом, склонившись над столиком, разделявшим их с Адель, словно желая сообщить какую-то тайну.
– Вы слушаете меня?
– Да-да, конечно. – Адель попыталась изобразить на лице заинтересованность, что ей, впрочем, не удалось. Она оторвала взгляд от экрана смартфона и устало посмотрела на Аврору: инфантильная, уходившая от реальности в свои выдуманные сны, жаловавшаяся на бессонницу или же чрезмерно яркие сновидения и на преследовавшего ее повсюду незнакомца – было ли в этом что-то такое, с чем Адель еще не сталкивалась за годы своей практики? Нет.
Тем временем Аврора продолжала говорить – тихо, медленно, задумчиво, настолько монотонно, что ее речь начинала убаюкивать. Тогда Адель прервала ее, задав первый возникший в ее голове вопрос:
– Вы сказали, что боитесь возвращаться в свое тело. А находиться в нем Вы тоже боитесь?
– Вы не слушаете меня, – разочарованно вздохнула девушка, вдавила сигариллу в пепельницу и откинулась на спинку дивана. – Я же Вам все объяснила.
– Вы сказали, что Вам некомфортно в этом теле.
– Я сказала, что оно не мое.
– Но ведь Вы узнаете себя в зеркале?
– Я предпочитаю не смотреть на себя в зеркало.
– Почему?
– Зеркала лгут. Они отражают действительность, но не показывают ее.
Адель сосредоточенно сжала губы, положила смартфон на столик и встала. Из дальнего угла кабинета она прикатила высокое напольное зеркало.
– Подойдите, пожалуйста.
Девушка поднялась, нехотя подошла к зеркалу и остановилась перед ним.
– Вы узнаете себя? – Адель заглянула в зеркало, а затем посмотрела на Аврору, будто сравнивая ее с отражением.
– Это лишь оболочка, внутри которой мне приходится находиться.
«Агнозия2, – мысленно поставила диагноз Адель. – И это плюс к зрительным галлюцинациям и мании преследования. Надо все же направить ее к психиатру».
И тут же перед ее глазами возник доктор Лео Мареш, ее университетский преподаватель и куратор, профессор кафедры психиатрии, главный врач небольшой частной психиатрической клиники, с которой вот уже несколько лет сотрудничал их реабилитационный центр.
Доктор Мареш был известен своим неординарным подходом в работе с пациентами, новаторскими идеями в области психиатрии, изучал проблемы сна, много экспериментировал и практиковал. Его особенно интересовали те случаи, которые другие специалисты считали безнадежными… Был ли этот случай безнадежным? Вовсе нет. Искала ли Адель повод для встречи с ним? Однозначно, да. И этот клинический случай мог как нельзя лучше послужить таким поводом. Имело ли смысл обратиться за консультацией к Марешу теперь, всего лишь после второй консультации? Нет, это могло поставить под вопрос ее компетенцию и нежелательным образом отразиться на ее репутации психоаналитика. С другой стороны, Мареш был гениален в своей сфере, и желание обсудить с ним интересный клинический случай можно было расценить по-другому: молодой специалист обращается к опытному наставнику по поводу необычного, неординарного, возможно даже в некотором смысле интересного случая. Что может быть естественнее и похвальнее этого? Перенимать опыт великих… Впрочем, Адель жаждала этой встречи далеко не из любви к своему ремеслу.