– Ты доволен?
Небо быстро темнело, покрывая раскалённую горячей кровью землю непроглядной пеленой – только редкие лучи красной луны прорезали облачное царство, давая Бьюру возможность разглядеть бывший дом. Он начинал сверху, будто боясь воочию узреть трагедию: искры и пепел повисли крючками на застывшем воздухе – они заставляли рябь проникать в глазное яблочко и подобно червячку откладывать там маленькие слезинки. Бьюр зажмурился и набрал в грудь дым – её сжёвывало от гнили золы и сырой древесины. Спазм семенит глубже, превращая каждую мышцу в натянутую тетиву. По ушным раковинам ползут тихие судороги её чарующего голоса:
– Я спрашиваю, ты доволен?
Воин разжал веки и оторвал взгляд от клякс огня, чтобы начать впиваться в поредевшие обугленные частоколы – они лопнули от жара и мерзко улыбались древесным чревом – хихикали. Он не хотел смотреть дальше – Бьюр знал этот смех и что за ним скрывается. В ноздрях уже купались миазмы протухшей плоти, а язык впитал солёный пот и едкую кровь. Его голова затряслась, перебалтывая уставшее сознание – колени подломились, срывая тело с оси баланса.
– БЬЮР! Я СПРАШИВАЮ, ТЫ ДОВОЛЕН!?
Он упал – руки разгребают обжигающую почву, вырывая кости, обломки копий, порошки зубов, мокрую ткань палаток, растерзанные шкуры зверей и лица-лица-лица-лица. Их остекленевшие глаза – много глаз – они безучастно наблюдают за истерикой Бьюра, а серые разверстые рты потешаются над его жалостливой гримасой. Он ползёт, а земля жрёт его, погружает в рукотворный ад. Он ладьёй прорубает грязное море, купая уставшее тело и покрывая его слизью из угля, слёз и молитв.
Наконец Бьюр прорубается сквозь смог и прикладывается покрытыми узелками трещин губами к бледной ступне - бархатистая и прохладная, вместе с тем бледная и такая-такая... сладкая. Он долго держит губы на её ноге, а после выгибает хрустящую спину и прижимается головой к талии, обжимая хрупкий торс своими окровавленными лапищами. Из носа выплёскивается трупный аромат, расплетаются клубки напряжённых мышц – раковины начинают звенеть смехом:
– Вижу, Бьюр! Ты правда доволен!
Она кладёт ласковые руки на его округлые и покрытые рубцами плечи – гладит по спутанной, застывшей от влаги рыжей гриве – так же крепко прижимает его тяжёлую голову к собственному животу. Ей нравится смотреть на его широкую зарубцевавшуюся спину – сырая от душного пламени, она отражает доказательство его любви – она отражает погребённую родину Бьюра.
– Бьюр, ты чудное создание. Зачем их было убивать с такой жестокостью? Это же твой дом – твои братья и сёстры. Дорогой Бьюр, чудное ты создание...
