* * *
Седой сказитель Ондо, сидел у очага в своем доме, окруженный детьми своего племени. Он был очень стар и держал в голове сотни историй о богах и героях. Кроме того, как и подобает сказителю, он обладал способностью потрясающе рассказывать. Рассказывать так, что слушатели безоговорочно верили в его сказы. Также, он умел не только пересказывать легенды, но и сочинять свои истории. И очень неплохо. Несколько раз в неделю, по вечерам, дети собирались в его доме, на краю деревни, чтобы послушать увлекательные рассказы, как правдивые, так и не очень. Пламя очага отбрасывало тени на стены, придавая таинственности действу.
— Какую историю вы бы хотели сегодня услышать, дети? – спросил старик.
— Про приключения и битвы, – наперебой закричали мальчишки.
— Про любовь и волшебство, – заголосили девочки.
— Расскажи, что-нибудь правдивое. Про наших предков, – попросил самый старший, Тивас, задумчиво глядя на Ондо из под длинной русой челки. Ему уже исполнилось пятнадцать зим, и он был очень серьезным юношей.
— Что ж, – сказал Ондо, подложив в очаг, сухих сучьев. – Я знаю отличную историю о наших предках. Думаю, она всем понравится. Там есть и приключения, и битвы, и волшебство, и любовь. И главное, она правдивая. Итак, сегодня я поведаю вам историю о герое Тристре — похитителе золотого идола.
Дети замолкли в предвкушении интересного рассказа, и Ондо не торопясь начал свою повесть…
* * *
Летнее полуденное солнце ласково грело землю, радующуюся его лучам. Согретая им природа была наполнена движением разнообразной жизни. В густой траве возились сурки, змеи и пеструшки. В кронах деревьев, разбавляющих луговой простор небольшими скоплениями, радовались жизни соловьи и дятлы. А внизу под кронами, невидимые со стороны, прятались волки, барсуки и другая лесная живность. В синем безоблачном небе широко раскинув крылья парил величественный пернатый хищник – гроза куропаток, уток и сусликов – сокол.
Если бы можно было посмотреть с высоты его полета, вы бы увидели тянущийся во все стороны широкий травяной простор, перемежающийся небольшими участками широколиственных и смешанных лесов, и серебряную изгибающуюся ленту реки, которую местные жители называли Ра-река. Вдоль ее потока, по правому берегу, можно было бы увидеть неукрепленный стенами поселок, состоящий из нескольких десятков полуземлянок. В нем кипела жизнь: поднимались дымы очагов, голосили дети, носящиеся друг за другом, пели женщины за работой, раздавалось блеянье и мычание скота, лай собак. А на самом краю поселения арьев, как называли себя эти люди, вы бы увидели рослого светловолосого юношу.
