Он шёл по тёмному тоннелю вперёд, наощупь. Своды давили со всех сторон, хотя он их и не видел в темноте.
- Александр Васильевич..- окликнули его шёпотом.
Он обернулся на голос и еле-еле различил старуху, уходящую вдаль. Она была укутана в шаль выцветших цветов - синего, белого, красного. Под шалью проступали очертания тяжёлой мантии. Когда она делала шаг, с её плеча осыпалась нитка жемчуга.
- Золото, - донесся до него шепот. - Ты взял то, что не принадлежит тебе. Оно принадлежит России.
Колчак хотел пойти за ней, но что‑то пугающе манило его вперёд — глухой шум, нарастающий с каждой секундой, будто далёкий паровоз набирал ход. Он сделал шаг, другой, и вдруг оказался в кабине паровоза. Кочегар молча кидал уголь в топку, искры взлетали вверх и гасли в темноте. Колчак стоял у стекла, глядя вперёд.
В конце тоннеля мерцал свет - белый, яркий, почти ослепительный. Он приближался по мере движения паровоза, и Колчак почувствовал облегчение: трудный путь подходит к концу. Но свет начал меняться. Сначала он пожелтел, затем порозовел, а потом стал краснеть, с каждой секундой набирая силу. Алый цвет заполнил тоннель, стал резать глаза. На него было больно смотреть. Адмирал вдруг увидел, что это цвет от развивающегося знамени Красной Армии. В его отблесках проступали силуэты - красноармейские солдаты, идущие ему навстречу.
Колчак в испуге открыл глаза и резко сел на ложе, ударившись плечом о стенку купе. Сердце стучало , лицо было мокрым от пота. Он беспомощно озирался: тусклый свет фонаря качался за окном, отбрасывая на стены тени, так похожие на фигуры красноармейцев.
"Это всего лишь сон", - прошептал он. Рядом, за стенами вагона, раздался глухой гул - такой же, как в тоннеле во сне. Мимо проходил железнодорожный состав. И в этот момент адмирал отчётливо понял: старуха из сна не звала его за собой. Она прощалась. Резкий гудок паровоза разорвал тишину, окончательно вернув его в реальность.
Он провёл рукой по лицу, пытаясь стереть остатки кошмара. Колчак поднялся, чувствуя, как холод проникает сквозь мундир, и подошёл к окну.
Паровоз стоял на месте. Он отдёрнул тяжёлые занавески — сквозь рассветный полумрак и падающий снег открылась картина небольшой станции. Станция выглядела живой , словно и не было никакой гражданской войны. Сугробы вокруг были выше человеческого роста, а между ними петляли следы саней и сапог. Где‑то вдали перекликались караульные и слышался лошадиный хрип.
Колчак прижался лбом к холодному стеклу. На мгновение снег за окном показался ему алым - как тот свет из сна, - но миг прошёл, и всё снова стало серо‑белым.
