Зима в этом году выдалась по-настоящему суровой — за окном бушевала метель, сквозь которую едва пробивались переливы гирлянд в окнах дома напротив. Свою квартиру Стас не украсил — никаких цветных огоньков, ёлок и мишуры. Вся эта атрибутика нужна для новогоднего настроения, а такового у него больше не случалось.
«Как же летит время», — думал он, уставившись в центр эмалированной кастрюльки. Машинально помешивая, Стас завороженно наблюдал, как дольки апельсина кружатся в компании специй. Когда кухню вдруг наполнили алкогольные пары, он опомнился и, чертыхаясь, выключил плиту. С разочарованием выплеснув содержимое кастрюли в раковину, Стас смотрел, как брызги резво устремились вверх, и по белому кафелю заструились кроваво-красные дорожки.
Лиза сейчас точно закатила бы глаза, если бы увидела. А он бы возразил, что в этом году была его очередь варить угощение, и главный сегодня на кухне — он. Губы Стаса тронула слабая улыбка. Он повторил всё с самого начала. Должно получиться правильно — так, как было тогда. Рука потянулась было включить конфорку, но он тут же себя одёрнул и сверился с рецептом, записанным на огрызке бумаги. Корица! Стас распахнул шкафчик и скользнул взглядом по банке с коричневым порошком. «Только цельная», — раздражённо прошептал он себе под нос, продолжая шарить, пока не нашёл заветные пряные палочки. Он опустил их в кастрюлю и зажёг огонь.
Приоткрыв окно и устроившись в одном из двух уютных кресел, он поставил на журнальный столик две кружки глинтвейна: одну — для себя, вторую — для Лизы. Отхлебнув немного, Стас почувствовал, как обжигающее пряное вино устремилось по пищеводу, мгновенно согревая всё тело.
— Получилось… — тихо прошептал он, глядя на полную кружку Лизы невидящими глазами. — В следующем году — твоя очередь.
Он зажмурился, поджал губы, и всё его тело беззвучно затряслось. Из-под сомкнутых век тонкими дорожками заструились слёзы. Горячий глинтвейн расплескался и обжёг грудь, но Стас не обратил на это совершенно никакого внимания. Как и на разрывающий тишину грохот праздничных салютов во дворе.
***
Он поёжился, с трудом разлепив глаза. В квартире было так холодно, что изо рта вырывались облачка пара. Тут Стас вспомнил, что не закрыл окно. Собравшись было встать с кресла, он бросил короткий взгляд на столик и замер, оперевшись на подлокотники. На столе стояли две кружки. Пустые. Затем он медленно поднял взгляд на соседнее кресло и, вскрикнув, вскочил и стремительно попятился к коридору, не отрывая глаз от существа, устроившегося в кресле Лизы.
