Глава 1. Война без победы
Война длилась так долго, что перестала иметь начало.
Древесные помнили лишь, что когда-то лес был шире, корни – глубже, а тишина – плотнее. Крылатые помнили небо – острое, полное ветров и криков, и то, что земля внизу всегда пыталась удержать их. Каждый народ хранил свои обиды, но ни один уже не мог сказать, с чего всё началось.
Сражения вспыхивали и гасли, как пожары в промёрзших кронах. Иногда древесные оттесняли врага, иногда крылатые прорывались вглубь лесов. Ни одна сторона не выигрывала. Каждая лишь теряла.
В этот раз битва закончилась так же, как и многие до неё: внезапной тишиной.
Крылатые ушли. Остались сломанные ветви, обожжённая кора и снег, почерневший от золы. Древесные отступили к корням, залечивая трещины в телах и памяти. Никто не преследовал, никто не праздновал.
Король древесных стоял на краю выжженной поляны и смотрел, как дым медленно рассеивается между стволами, поднимаясь в холодный воздух. Он был стар – настолько, что его кора потемнела и стала шероховатой, а движения замедлились не от слабости, а от осторожности. Каждое его движение имело вес, и он давно научился не делать лишних.
Его сердце было деревянным. Не в переносном смысле – оно действительно состояло из плотной, тёмной древесины, давно переставшей цвести. Когда-то, много лет назад, в нём появлялись почки. Потом – трещины. Потом – ничего.
Он больше не ждал побед.
Вокруг него лес приходил в себя: корни втягивались глубже в промёрзшую землю, ветви стряхивали с себя пепел и иней, древесные воины молча расходились, оставляя на снегу тяжёлые следы. Никто не ждал приказов. Все знали, что делать после очередной бессмысленной стычки.
Король уже собирался вернуться в замок, когда услышал звук.
Он был настолько тихим, что сначала показался ему просто остаточным эхом битвы – скрипом ветвей на морозе или треском остывающего угля под снегом. Король замер, прислушался. Лес дышал ровно, без тревоги. Ни один корень не шевельнулся.
И тогда звук повторился.
Это не был крик. И не зов. Скорее – неуверенный выдох, словно кто-то пытался заговорить, но не решался.
Король сделал шаг в сторону чащи.
Его не сопровождала охрана. Не потому, что он был безрассуден, а потому что знал: если лес захочет убить его, он не успеет позвать на помощь. Если же лес молчит – значит, можно идти.
Звук доносился из-под поваленного ствола, обугленного с одного края и припорошенного снегом. Король наклонился, осторожно раздвинул ветви – и увидел её.
Девочка была маленькой. Настолько, что война, казалось, прошла мимо неё, не заметив. Её крылья были прижаты к спине, одно из них испачкано золой и инеем. Лицо – грязное, щёки, покрасневшие от холода, глаза – слишком открытые для мира, в котором так долго учились не смотреть.
