Пролог
Тростин терпеливо посмотрел на коллегу. Может, все-таки одумается? В конце концов, ну не может же нормальный человек, доктор психологических наук, между прочим, пойти на такое! Хотя... Когда речь идет о докторе Ковальчук, ничего нельзя знать наверняка.
— Ира! Ирина, черт возьми, остановись! Ты понимаешь, что это противозаконно, опасно... Да это жестоко, в конце концов! Тебе мало того раза, когда ты затеяла эксперимент с обменом телами на Росс-508b?! Черт, да то, что мы оба тогда не лишились лицензий, — просто чудо!
— В тот раз мы добились результатов! Это оказалось небезопасно, и что? Знаешь, мне противно видеть, во что превратилась наука! Ты не находишь, что, если бы наши с тобой предшественники так же избегали риска, мы до сих пор ничего не знали бы о человеческой психике? Ты говоришь, что это жестоко? А вспомни Милгрэма! Вспомни Зимбардо! По-твоему, их исследования не были жестоки? Но их вклад огромен, и никто этого не отрицает! А ты предлагаешь мне дальше изучать тут особенности поведения пятнистой амебы с Юпитера, когда у меня появился такой шанс?!
Тростин нервно потер виски и принялся мерить шагами лабораторию. То, что она говорила — отчасти верно. Знаменитый "тюремный эксперимент", который провел когда-то доктор Зимбардо... Человек, сумевший поставить своих испытуемых в такие условия, что за какие-то шесть дней нормальные люди, homo sapiens, черт возьми, превратились в стаю оголтелого зверья. Тростин даже писал статью по этому исследованию, проведенному еще в дремучем двадцатом веке и получившему лавры самого жестокого эксперимента столетия. Несомненно, он помог лучше понять влияние общества и социальной роли на личность.
Но то, что предлагает Ирина — это слишком!
Давно, лет пять назад, они вместе принимали участие в одной научной экспедиции. Направлены они были в параллельную вселенную, условно названную антимиром. Прибор, позволяющий туда попасть, создавали лет двадцать, так что интерес эта "прогулка" вызывала огромный. Ой, как они с Ирой гордились тем, что из сотен других ученых их профиля, мечтавших принять участие, выбрали именно их...
Однако лично он, Виктор Тростин, пожалел о своем везении уже через несколько часов. Более жуткого места он себе и в кошмаре бы не представил. Все, о чем он тогда мечтал, это вернуться домой, плюнув на научное любопытство и репутацию.
Казалось бы, что такого страшного? В антимире живут такие же люди, обладающие теми же анатомией и физиологией. Но, черт возьми, во что они превратили свой мир! Половина городов разгромлена, ядерные отходы захоронены где попало, солнца не видно за слоем пепла и прочей дряни, а вместо него планету освещает огромный реактор… Может, он и дает достаточно света, но разве это то же самое?! Да даже если забыть обо всем этом, Тростину было там не по себе. Сложно объяснить, но почему-то сама атмосфера вокруг была какой-то давящей, тяжелой... Возникало откуда-то сосущее чувство тоски и безысходности.
