Почти никто из пилотов, работавших в компании, не помнил того времени, когда Михалыч не был командиром эскадрильи. Это касается даже тех, кто давно пребывал в ранге «ветерана». И шутили пилоты: сначала, мол, Михалыча назначили командиром эскадрильи, а уже потом, когда нужно было с этим что-то делать, придумали авиацию.
Был в своё время Михалыч командиром эскадрильи маленьких самолётов. Потом реактивных, которые собирали в цехах отечественных заводов. Но когда время такой техники прошло вместе со страной, Михалыч освоил новый лайнер и опять занял привычную позицию. Не так просто подобрать человека на эту горячую должность.
Командир эскадрильи – это тот, кто находится между жерновами. С одной стороны – личный состав, который в командире видит и начальника, и защитника. С другой – руководство с требованиями выполнить план имеющимися ресурсами. Часто недостаточными. Непременно, соблюдая при этом законы и положения. И безопасность, само собой, обеспечить.
Попробуй соблюсти баланс интересов при таких исходных данных!
А у Михалыча получалось. При этом и лёгкость ощущалась в его работе. Справедливости ради стоит заметить – профессионал всегда делает свою работу с лёгкостью. По крайней мере, так это выглядит со стороны. А если видишь, что человеку тяжело, когда он занимается делом, то сразу возникает мысль, а своим ли он делом занимается.
Определённо Михалыч был мудр. И молодых коллег учил жить в небе. И сверстникам помогал. Потому как взгляд со стороны никогда лишним не бывает.
Это и привело меня к Михалычу. Он сидел в своём кабинете и общался с молодым командиром. Увидев меня на пороге, спросил:
– Что-то срочное?
Я жестом показал, мол, нет, и уточнил:
– Не помешаю?
Михалыч махнул рукой, что означало – располагайся.
– Не уверен, справлюсь ли, – продолжил разговор, который я прервал своим появлением, молодой капитан, как только я перестал им мешать. – Это же ответственность какая. Инструктор. А главное – я не знаю, получится ли у меня.
Я видел, что Михалычу такие слова были по душе. Он добродушно, почти ласково смотрел на собеседника.
– Знаешь, когда у меня был выпускной, я танцевал с одноклассницей, – начал Михалыч. – И так мне захотелось её поцеловать, но всё тушевался. Вот кто знает, как она к этому отнесётся. Ответит или нет. А может, пощёчину залепит или, хуже того, – высмеет. И не решился. Однако потом много раз задавался вопросом, а что было бы, если… Вот это много хуже пощёчины или насмешек. Такие, брат, дела.
