Лена шла за псом. Уже смеркалось, видимость была плохая — сумерки сгущались, тени удлинялись, и в этом сером, размытом свете трудно было разглядеть что-то дальше собственных ног.
Малыш уверенно бежал вперёд, к старому домику на отшибе.
Она не знала, что за ней наблюдают.
Старик стоял на крыльце, опираясь на трость. Рядом, чуть позади — его спутник. Высокий, бледный, в длинном плаще. Он тоже смотрел на приближающуюся фигуру, но в его взгляде не было ни тепла, ни ожидания. Только холодное внимание.
— Она идёт, — прошептал он.
Старик кивнул. Молчал, всматриваясь в сумерки, на силуэт женщины и бегущего впереди пса.
— Нам не должны помешать.
Спутник кивнул. Ни слова, ни вопроса. Развернулся и бесшумно сошёл с крыльца, растворившись в сумерках.
Старик остался один. Поправил шапку, опёрся на трость и стал ждать.
***
Я увидела его издалека — того самого старика, который в ту ночь в супермаркете вселял в меня ужас. Но сейчас я почему-то не ощущала этого дикого страха. Может, потому что устала бояться. Или потому что внутри уже не осталось места для страха — только пустота, которую хотелось чем то заполнить.
Перекосившееся крылечко жалобно скрипнуло, когда я поставила ногу на ступеньку. Шпилька вошла в прогнившее дерево, и я чуть не подвернула лодыжку.
— Чёрт, — выдохнула я. — Не хватало только для полного счастья переломать себе ноги в этом убогом старом домишке.
Старик выпрямился. Он больше не опирался на трость, словно обрёл новую силу. Его взгляд был спокойным, почти ласковым, будто он ждал этого момента всю жизнь.
— Здравствуй, дочка, — мягко сказал он.
Я замерла, не в силах поверить.
— Малыш, — позвала я. — Малыш, иди ко мне.
Пёс не сдвинулся с места. Он сидел у ног старика и пристально смотрел на меня. В его жёлтых глазах не было вины, только спокойствие и покорность. Будто он тоже ждал этого момента.
— Это ваш пёс? — спросила я, не отводя взгляда.
— Мой, — ответил старик. — Я велел ему охранять тебя. Берёг? — он повернулся к псу.
Малыш опустил голову. Он не тявкнул, не вильнул хвостом. Просто замер, словно готовясь к чему-то неизбежному.
— Не справился, — холодно произнёс старик. — Плохой пёс.
Он резко поднял трость и ударил пса по боку.
Малыш взвизгнул, отскочил в сторону, поджал хвост. В глазах отразилась боль и покорность. Никакой агрессии, только готовность принять свою участь.
— Зачем вы так?! — вырвалось у меня. — Не смейте!
— Заслужил, — спокойно ответил старик. — Он должен был беречь тебя от боли. Не уберёг.
— Кто вы? — спросила я, чувствуя, как внутри поднимается злость. — Что вам нужно?
