Иллюстратор Игорь Алексеевич Липков
© Сивер Игорь, 2026
© Игорь Алексеевич Липков, иллюстрации, 2026
ISBN 978-5-0069-7039-7
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Эту книгу я писал в тишине. Не той, в которой живут герои, а той, которую мы сами себе выбираем, когда хотим услышать себя.
В ней нет морали. Нет ответов.
Но есть вопрос: что ты выберешь, когда удобство станет важнее свободы? Когда чип в голове назовут «заботой»? Когда твой голос растворится в миллиарде других?
Мои герои выбрали тишину. И голоса тех, кто не сдался.
А как бы поступили вы на их месте?
Игорь Сивер – создаю иные миры
связывая прошлое и настоящее
с взглядом устремлённым в будущее
Фрагменты файлов записи
[ШИПЕНИЕ. ТРЕСК. ЗАПИСЬ]
– Друзья! Добровольный чип – не контроль. Это забота.
Аплодисменты. Люди встают. Женщина в первом ряду плачет.
[СМЕНА КАДРА. ПЛЁНКА ДРУГАЯ]
Роддом. Лампы гудят.
– ТУЖЬСЯ!
Визг. Тишина.
– Нормальный. Чип завтра поставим.
[СМЕНА КАДРА]
Кабинет. Сканер пищит.
– Пусто. ДНК нет. Как будто его не существует.
– Он есть. Вон, орёт же.
[СМЕНА КАДРА]
Комната с мягкими стенами. Женщина с ребёнком.
– Отдай ребёнка.
Она молчит. Ребёнок открывает глаза.
Лампы взрываются. Тьма.
[СМЕНА КАДРА]
Грузовой отсек. Тряска. Ребёнок пристёгнут к креслу. Рядом контейнеры: «БИОМАССА. БРАК».
Пилот заклеивает свой чип скотчем.
– Живой? Довезу.
Ребёнок открывает глаза. Лампочки мигают. Одна. Вторая. Третья.
Взрыв. Жар. Тьма.
[СМЕНА КАДРА]
Ночь. Воронка. Дым. В центре – ребёнок.
По краю спускается женщина. В руке фонарик. На плечах – старая фуфайка.
Она подходит. Протягивает руку.
Ребёнок открывает глаза.
– Ма… ма.
[ТИШИНА]
«Доброта – это роскошь.
Её надо экономить»
Баба Нюра
Она проснулась от того, что в голове кто-то плакал.
Негромко, будто издалека. Женщина. Всхлипывала и повторяла одно и то же: «яблоки… в саду пахло яблоками…»
Мария открыла глаза. Потолок серый, в трещинах. В углу расплывалось мокрое пятно – вчера протекло откуда-то сверху. Пятно было похоже на карту.
Она села. Хрустнула шеей. Чип в затылке отозвался короткой болью – будто укусила блоха.
– Заткнись, – сказала она в пустоту.
Голос всхлипнул в последний раз и затих. Надолго ли – хрен его знает.
В комнате пахло сыростью и старой тканью. Четыре шага в длину, три в ширину. Койка, тумбочка, лампа, икона. На стене – фотография. Мать и отец, молодые, обнялись и смеются.
Мария посмотрела на них, потом перевела взгляд на рясу, висевшую на гвозде. Ряса старая, штопаная, прожжённая в нескольких местах. Но чистая. За грязь в храме урезают кредиты.
