Воздух в моем Саду Сердца висел свинцовым покрывалом, пропитанным сладковатой вонью разложения. Он был оскорблением. Напоминанием. Я стоял, впивая когти в собственные ладони до крови. Горячая, золотистая, она проступала сквозь чешуйчатую кожу. Передо мной, в этой оправе роскоши и силы, умирали Огненные Лилии.
Мои Лилии. Символ моего рода. Проклятый груз древних предсказаний об Истинной Паре.
Семь шагов до бездны.
Семь жалких дней до Бала Выбора Невесты – ослепительного фарса моей матери, Солáрии. Триумфа, чьим пылающим сердцем должны были стать они. Огненные Лилии в полном цвету.
Но глядя на эти поникшие стебли, покрытые черными язвами лепестки, во мне поднималось не ярость. Сначала приходил страх. Осколки льда под чешуей. Страх позора. Страх увидеть в глазах отца, Ториана, немой приговор: «Неужели ты не способен?»
И тогда страх переплавлялся во всесокрушающую лютость. Белую, палящую. Ярость на немые цветы. Ярость на себя. Ярость на пророчество, превращавшееся в насмешку. Боль была не метафорой. С каждым увядшим бутоном что-то сжималось в моей жизненной силе. Древняя связь Крови и Камня делала Сад буквально частью меня. Умереть Лилиям – значило ослабеть мне, а может, и всему роду.
– Ну?! – мой голос прогремел, как удар гонга, заставив задрожать листву. Я повернулся, мой взгляд – щель зрачка в расплавленном золоте – впился в старого мага. Лираэндора. Моего последнего якоря в этом хаосе. – Отвечай! Уверен ли ты? Никто не может ничего сделать?
Лираэндор встретил мой взгляд без страха, но в глубине его глаз я прочел тщетность. – Ваше Высочество… Жизнь уходит. Магия земли бессильна – земля здорова. Магия солнца лишь обжигает бледность. Даже ваша кровь… – Он поморщился. – …не пробудила искры. Они умирают. Не внемлют.
